Летописец историю пишет.

Летописец историю пишет.
Далеко ещё времени суд.
Летописец смирен. Есть повыше,
что в сказание правку внесут.

О, могучее немногословие!
И потомки — от них не уйдёшь —
то, что стало когда-то историей,
через век прочитают как ложь,

и пройдутся по горнице с веником,
и опять не учтут одного:
никому не прожить современником
и потомком себя самого.

Современники так недалёки,
им своя справедливость нужна,
вырезают куски киноплёнки
и вычёркивают имена.

На просторной на свалке эпохи
чей-то будущий вздох и восторг,
и потомки — такие пройдохи —
пробурят радиальность пластов.

— А не лазьте, — кричат им, — не лазьте!
мол, с такими поди докажи,
что Лжедмитрии были у власти,
а в истории не было лжи.

О, как будут наивно смеяться,
в позабытые лики плевать
двадцать первого века паяцы,
те, что станут копать и копать...

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
Шел уже одиннадцатый час дня, а Есенин еще не просыпался. Разбудил его осторожный стук в дверь. Кто там? — хриплым голосом крикнул Есенин: вчерашнее холодное пиво на вышке ресторана «Новой Европы» давало себя знать.
2015-06-04
Александр Блок, воспитываясь в семье матери, урожденной Бекетовой, мало знал своего отца и редко встречался с его родственниками — Блоками, живущими в Петербургу Но это вовсе не значит, что семья Блоков не оказала пусть скрытого, но существенного влияния на его личность и творчество. Наибольший интерес в этой разветвленной семье представляет для нас характер отца поэта — Александра Львовича Блока, — человека незаурядного, во многом загадочного, не оцененного по достоинству современниками да и потомками.
2015-06-14
В России век девятнадцатый стал веком трагических судеб, а двадцатый — веком самоубийств и преждевременных смертей. По словам Блока, «лицо Шиллера — последнее спокойное, уравновешенное лицо, какое мы вспоминаем в Европе». Но среди русских поэтов мы не встретим спокойных лиц. Прошлый век был к ним особенно жесток.