Куда уходит детство

Куда уходит детство,
В какие города,
И где найти нам средство,
Чтоб вновь попасть туда?

Оно уйдёт неслышно,
Пока весь город спит,
И писем не напишет,
И вряд ли позвонит.

И зимой и летом
Небывалых ждать чудес
Будет детство где-то,
Но не здесь, но не здесь.

И в сугробах белых,
И по лужам у ручья
Будет кто-то бегать,
Но не я, но не я.

Куда уходит детство,
Куда ушло оно?
Наверно в край чудесный,
Где каждый день кино.

Где так же ночью синей
Струится лунный свет,
Но нам с тобой отныне
Туда дороги нет.


Куда уходит детство?
В недальние края,
К ребятам по соседству,
К таким же, как и я.

Оно ушло неслышно,
Пока весь город спит,
И писем не напишет,
И вряд ли позвонит.

И зимой и летом
Небывалых ждать чудес
Будет детство где-то,
Но не здесь, но не здесь.

И в сугробах белых,
И по лужам у ручья
Будет кто-то бегать,
Но не я, но не я.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
По свидетельству современников, ранняя и неожиданная смерть Александра Ширяевда была в судьбе Есенина первой и, может быть, единственной невосполнимой потерей. «В ту страну, где тишь и благодать», ушел, не попрощавшись, не просто необходимый собеседник, верный соратник по литературной работе. Ушел человек из разряда тех, чье существование для его окружения естественно, как вдох и выдох, и чье отсутствие на празднике жизни делает его, этот праздник, неполноценным.
2015-08-27
15 мая 1922 года Цветаева с десятилетней дочерью Ариадной приехала в Берлин. Несмотря на то, что Берлин был тогда для русских писателей в изгнании своеобразной столицей, 1 августа того же года Цветаева уехала оттуда в Чехию. Жила там в деревнях Дольние и Горние Мокропсы, Новые Дворы, Иловищи, Вшеноры, бывала в Праге. Потом жила во Франции — под Парижем, в Париже. Россию не видала семнадцать лет.
2015-04-08
Я, как это ни странно, не помню первой нашей встречи с Анной Андреевной. Не хочу, не могу ничего придумывать, прибавлять — не имею на это права. Я пишу так как помню. Если бы, знакомясь с ней, я могла предположить что придется об этом писать! Обычно я робела и затихала в ее присутствии и слушала ее голос, особенный этот голос, грудной и чуть глуховатый, он равномерно повышался и понижался, как накат волны, завораживая слушателя.