Кем ты будешь? Учёным, свободным учёным?

Кем ты будешь? Учёным, свободным учёным?
Мясников слишком много и так.
Над блевотиной лжи, над погостом зловонным
Торжествует бездарный кулак...
Дьявол сонно зевает,
Лапой нос зажимает:
Двадцать слов, корка хлеба и мрак.

Может быть, ты откроешь бациллу прохвостов?
Против оспы ведь средство нашли.
Гроздья лозунгов новых наряднее тостов, -
В середине - холодные тли.
Каин тучен и весел,
Нож сверкает у чресел,
Холм невинных всё выше вдали...

Может быть, ты сумеешь в достаточных дозах
Суп из воздуха выжать для всех?
Укрощённое брюхо возляжет на розах,
Вспыхнет радость, беспечность и смех -
И не будет причины
Верить в святость дубины,
В ритуал людоедских потех.

Ты в оглобли труда запряжёшь водопады,
И приливы, и ветер, и град:
Полчаса поработал и пой серенады,
Дуй в свирель и соси виноград...
Шахт не будет бездонных,
Глаз не будет бессонных,
Люди станут добрее цыплят.

Что-нибудь с идиотами сделать бы надо:
Обязательно средство найди!
С каждым часом растёт их крикливое стадо, -
Рот под мышкой, глаза позади,
Дважды два - то семнадцать,
То - четыреста двадцать,
Граммофон в голове и в груди.

Я, увы, не увижу... Что поделаешь - драма...
Ты дождёшься. Чрез лет пятьдесят -
(Говорила в Берлине знакомая дама)
Вся земля расцветёт, словно сад...
Спит мальчишка, не слышит,
Разметался и дышит.
В небе мёртвые звёзды горят.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
В ташкентском Государственном музее Сергея Есенина хранится уникальнейший сборник стихов «Харчевня зорь» (1920) с авторскими правками есенинской поэмы «Кобыльи корабли».
2015-06-04
С высокого холма, где когда-то среди леса, на берегу небольшого пруда стояла усадьба Шахматово, взору открываются бескрайние скромные просторы Средней России. Быстрая, то скрывающаяся в оплетенных хмелем дремучих зарослях ольхи и ивы, то вырывающаяся на простор лугов ледяная речка Лутосня где-то вдали пропадает в темной чаще леса.
2015-04-07
Почему же только месяц, когда я прожил в Ташкенте не менее трех лет? Да потому, что для меня тот месяц был особенным. Сорок три года спустя возникла непростая задача вспомнить далекие дни, когда люди не по своей воле покидали родные места: шла война! С большой неохотой переместился я в Ташкент из Москвы, Анна Ахматова — из блокадного Ленинграда. Так уж получилось: и она, и я — коренные петербуржцы, а познакомились за много тысяч километров от родного города. И произошло это совсем не в первые месяцы после приезда.