Картины *

Всё вэморье — серебро литое!
Погодный день! — и солнце золотое
Глубоко в зеркале воды горит!
Уж Петербург от нас, как пышный сон, бежит:
Чуть видны острова с зелёными елями,
И домы с флагами, и башни со шпилями...
На левом береге мелькает монастырь,
И мыза Стрельная с дворцом своим белеет;
Кругом по берегам то дачи, то пустырь;
Вдали Кронштадт и Сестрорецк синеет...
Спокойствие... погода... тишина,
И стекловидная поверхность вод яснеет,
Как ясный слог Карамзина,
Как верная земных событий повесть,
Как, в чувстве правоты, светлеющая совесть...
Наш пароход — особый мир!
Тут люди разных стран, чинов и разной веры:
Калмык и жид, красавицы и офицеры;
Играет музыка — как званый пир!
Близ нас и мимо нас беспечно реют чёлны;
За нами синие верёвкой вьются волны...
Неясных дум и ясной веры полный,
Я думал: будь земля — огромный пароход,
Будь пассажир — весь смертнык род, —
Друзья! спокойно плыть и в беспокойстве вод!
Откинем страх: тут правит пароходом
Уж лучше Берда кто-нибудь!
(Но Берду всё и честь и слава!)
Итак — спокоен, смертный, будь!
Будь жизнь — доверенность, и будет путь — забава!
Не унывай! по-детски веселись!
И, доброе дитя, отцу добра молись!
Не рабствуй суете — крепись!
Без воли кормчего твой не погибнет волос, —
С такой надеждою — вся жизнь игра!..
Покуда с палубы раздастся звонкий голос:
«Вот пристань, господа, гулять в саду пора!»

...Оно прошло, как сновиденье,
Сие блестящее круженье!..
Картины дивные узористых огней...
Толпы живых... движение теней...
Сии огромные кипящие фонтаны,
Как в дивных сказках великаны,
И статуй золочёных строй,
И светлый дом над пышною горой,
И сад с зелёными лугами,
И водопад с кристальною игрой,
И длинный ряд дерев под светлыми дугами...
Исчезло всё, как думы... как мечты...
Остались в памяти разрывные черты...
Я слышу музыку... я вижу освещенье —
И двор царей... и чернь... несвязное движенье...
Всё повторяется и в слухе и в очах:
И храм с короною и буква М в лучах...
Я помню пруд, кругом его заборы —
И всё огонь!.. Огонь здесь вынизан в узоры!
И всё волшебно тут!
И с разноцветными огнями стклянки
И из огней богатые вязанки —
Всё потонуло в синий пруд...
И тонкою, кристальной пеленою
Плывёт вода по золотой горе!
И даль горит в лучах и в розовой заре!..
Как пышно на земле! Что ж в небе? Что с луною?..
Как тень бледна,
Едва видна,
Что думала тогда забытая луна?..
Мне показалося — она
Как будто ласково шепталася с огнями
И говорила им, с улыбкой и над нами:
«Красуйтесь, милые! а я своё найду:
Вы все погаснете... а я опять взойду!»

И пассажиров шумный рой
За полночь, позднею порою,
В каюты скромные теснится.
Иным, от тихой качки, спится...
Другим мешал уснуть колёс гремучих шум;
Все, как свои, друг с другом говорили,
Сигары жгли, табак курили
И, для рассеяния дум,
Вино и грог и пиво пили...
Я видел, сквозь раствор окна,
Как в небе утреннем растаяла луна,
В воде удвоилась игривость...
Рассвет!.. светло... у всех видна
В одежде нЕбрежность и на глазах сонливость...

Свежо!.. и тихо!.. и красиво!..
У нас, на палубе, всё дремлет молчаливо;
Но позже полчаса — и вот
Пошёл ходчее пароход,
И просыпаются... и стало говорливо...
Повеял утренник, и облаков седых
Летят последние частички...
И пассажирок молодых
Видней хорошенькие лички.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-14
В России век девятнадцатый стал веком трагических судеб, а двадцатый — веком самоубийств и преждевременных смертей. По словам Блока, «лицо Шиллера — последнее спокойное, уравновешенное лицо, какое мы вспоминаем в Европе». Но среди русских поэтов мы не встретим спокойных лиц. Прошлый век был к ним особенно жесток.
2015-06-24
Анна Ахматова живет в Мраморном дворце. Дворец — грязный и путаный. Старый, беззубый. Впереди него — Нева, позади — Марсово поле. Простор ветры и небо.
2015-06-04
Александр Блок с юности любил театр. До нас дошли воспоминания его младших современников, участвовавших вместе с Сашурой Блоком в детских спектаклях зимой в Петербурге, летом — в подмосковном Шахматове. Репертуар был разнообразен — отрывки из «Ромео и Джульетты», сочиненная Блоком совместно с Ф. Кублицким пьеса «Поездка в Италию», одна из комедий Лабиша на французском языке. «Конечно, инициатором и режиссером был Сашура»,— пишет участница некоторых спектаклей О. К. Самарина (Недзвецкая).