Караван

Бывает...
Не со всеми, но бывает,
А потому сочувствий не приму...
Мой караван всё дальше уплывает
Во тьму.
В нечеловеческую тьму.
Там нет причин сомненьям и печалям,
Всё на местах, надёжен каждый трос.
Лишь я один шатаюсь по причалам,
Как подгулявший палубный матрос.
Всё справедливо, я не упрекаю:
Сам опоздал, хмельным поверив снам,
По прозвищам и званьям окликаю,
А самых дорогих - по именам.
Но опыт лжёт и не в урок наука,
Не та игра и счёт очкам иной.
Что глотку рвать!
Ни отзвука, ни звука,
И город незнакомый за спиной.
Шагну в огни весёлого квартала,
В чужую толчею и суету,
Среди стекла, бетона и металла
Названья непонятные прочту.
Оглохшего от грохота и крика,
Нелепого, как нищий без сумы,
Такого же увижу горемыку -
И рядом постоим
у края тьмы.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
В России осталось много всяких писем ко мне. Если эти письма сохранились, то уничтожьте их все, не читая,— кроме писем ко мне более или менее известных писателей, редакторов, общественных деятелей и так далее (если эти письма более или менее интересны).
2015-06-04
Вспоминается день, когда я впервые увидел блоковскую Кармен. Осенью 1967 года я шел набережной Мойки к Пряжке, к дому, где умер поэт. Это был любимый путь Александра Блока. От Невы, через Невский проспект— все удаляясь от центра — так не раз ходил он, поражаясь красоте своего родного города. Я шел, чтобы увидеть ту, чье имя обессмертил в стихах Блок, как Пушкин некогда Анну Керн.
2015-04-08
Я, как это ни странно, не помню первой нашей встречи с Анной Андреевной. Не хочу, не могу ничего придумывать, прибавлять — не имею на это права. Я пишу так как помню. Если бы, знакомясь с ней, я могла предположить что придется об этом писать! Обычно я робела и затихала в ее присутствии и слушала ее голос, особенный этот голос, грудной и чуть глуховатый, он равномерно повышался и понижался, как накат волны, завораживая слушателя.