Капитан Земли

Ещё никто не управлял планетой,
И никому не пелась песнь моя.
Лишь только он, с рукой своей воздетой,
Сказал, что мир — единая семья.

Не обольщён я гимнами герою,
Не трепещу кровопроводом жил.
Я счастлив тем, что сумрачной порою
Одними чувствами я с ним дышал и жил.

Не то что мы, которым всё так близко, —
Впадают в диво и слоны...
Как скромный мальчик из Симбирска
Стал рулевым своей страны.

Средь рёва волн в своей расчистке,
Слегка суров и нежно мил,
Он много мыслил по-марксистски,
Совсем по-ленински творил.

Нет! Это не разгулье Стеньки!
Не пугачёвский бунт и трон!
Он никого не ставил к стенке.
Всё делал лишь людской закон.

Он в разуме, отваги полный,
Лишь только прилегал к рулю,
Чтобы об мыс дробились волны,
Простор давая кораблю.

Он — рулевой и капитан,
Страшны ль с ним шквальные откосы?
Ведь, собранная с разных стран,
Вся партия его — матросы.

Не трусь, кто к морю не привык:
Они за лучшие обеты
Зажгут, сойдя на материк,
Путеводительные светы.

Тогда поэт другой судьбы,
И уж не я, а он меж вами
Споёт вам песню в честь борьбы
Другими, новыми словами.

Он скажет: «Только тот пловец,
Кто, закалив в бореньях душу,
Открыл для мира наконец
Никем не виданную сушу».

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Блок вернулся в революционный Петербург из Шахматова! осенью. Он видел нарастание революционной обстановки и, судя по воспоминаниям, 17 октября даже нес на демонстрации красный флаг. Не случайно во втором издании «Нечаянной Радости» поэт один из разделов озаглавил «1905». Вошло туда и стихотворение «Митинг».
2015-07-15
Недалеко от Парижа, в маленьком городке Сен-Женевьев-дю-Буа, на православном кладбище, среди многочисленных захоронений наших соотечественников, есть скромное надгробие, на котором начертано всемирно известное русское имя: Иван Алексеевич Бунин. Свыше тридцати лет покоится его прах во французской земле. Но только в последние годы стали писать о трагической судьбе на чужбине, о забвении священной могилы выдающегося художника.
2015-07-15
В 1921 году Бунин записал: Печаль пространства, времени, формы преследует меня всю жизнь. И всю жизнь, сознательно и бессознательно, то и дело преодолеваю их. Но на радость ли? И да — и нет. Я жажду и живу не только своим настоящим, но и своей прошлой жизнью и тысячами чужих жизней, современный мне, и прошлым всей истории всего человечества со всеми странами его. Я непрестанно жажду приобретать чужое и претворять его в себе.