Капитан Земли

Ещё никто не управлял планетой,
И никому не пелась песнь моя.
Лишь только он, с рукой своей воздетой,
Сказал, что мир — единая семья.

Не обольщён я гимнами герою,
Не трепещу кровопроводом жил.
Я счастлив тем, что сумрачной порою
Одними чувствами я с ним дышал и жил.

Не то что мы, которым всё так близко, —
Впадают в диво и слоны...
Как скромный мальчик из Симбирска
Стал рулевым своей страны.

Средь рёва волн в своей расчистке,
Слегка суров и нежно мил,
Он много мыслил по-марксистски,
Совсем по-ленински творил.

Нет! Это не разгулье Стеньки!
Не пугачёвский бунт и трон!
Он никого не ставил к стенке.
Всё делал лишь людской закон.

Он в разуме, отваги полный,
Лишь только прилегал к рулю,
Чтобы об мыс дробились волны,
Простор давая кораблю.

Он — рулевой и капитан,
Страшны ль с ним шквальные откосы?
Ведь, собранная с разных стран,
Вся партия его — матросы.

Не трусь, кто к морю не привык:
Они за лучшие обеты
Зажгут, сойдя на материк,
Путеводительные светы.

Тогда поэт другой судьбы,
И уж не я, а он меж вами
Споёт вам песню в честь борьбы
Другими, новыми словами.

Он скажет: «Только тот пловец,
Кто, закалив в бореньях душу,
Открыл для мира наконец
Никем не виданную сушу».

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-08-27
Князь Сергей Михайлович Волконский (1860—1937) — внук декабриста, театральный деятель. В 1899—1901 годах был директором императорских театров, он автор статей о ритмическом воспитании, книги«Человек на сцене» (1912) — о ритме и выразительности движений. С осени 1918 года С.М.Волконский жил в Москве, читал лекции в Институте слова, преподавал в Художественном театре, в студии Вахтангова, в еврейском театре Габима.
2015-06-14
Полная пустота кругом: точно все люди разлюбили и покинули, а впрочем, вероятно, и не любили никогда. Очутился на каком-то острове в пустом и холодном море... На остров люди с душой никогда не приходят... На всем острове — только мы втроем, как-то странно относящиеся друг к другу, — все очень тесно.
2015-04-08
Я, как это ни странно, не помню первой нашей встречи с Анной Андреевной. Не хочу, не могу ничего придумывать, прибавлять — не имею на это права. Я пишу так как помню. Если бы, знакомясь с ней, я могла предположить что придется об этом писать! Обычно я робела и затихала в ее присутствии и слушала ее голос, особенный этот голос, грудной и чуть глуховатый, он равномерно повышался и понижался, как накат волны, завораживая слушателя.