К снегирю

Красногрудый друг мой милый!
Отчего ты всё грустишь,
Ноешь в песенке унылой,
Иль насупившись сидишь?
В бедной хижине смиренной
Ты не пленник заключенный,
Ты хозяин, как и я!
Тесной клетки ты не знаешь,
Где задумал, там порхаешь,
Всем мила здесь песнь твоя.

Не тебе ль плачу я дани
Всем, что любишь есть и пить?
И зато у нас нет брани,
Если вздумаешь шалить
И, вспорхнув от сна с зарёю,
Раннею кружась порою,
Сядешь прямо на меня:
В волосах моих играешь,
Резво носиком щелкаешь,
Сладкий сон от глаз гоня.

Чуть осердиться сбираюсь,
Ты вспорхнул — и был таков!
Вдруг запел — я улыбаюсь,
Ты прощён! здесь нет силков:
Здесь жероль цветёт душиста,
И вода в фарфоре чиста,
Здесь на солнце, пред окном
Ты купаешься привольно
И, натешившись довольно,
Брызжешь светлым вкруг дождём.

Отчего ж так часто, милый,
Грудью бьёшься ты в стекло?
Вместо песен — крик унылой?
Отчего? — Здесь так тепло!..
В гости просишься к свободе!
Полно! взглянь: во всей природе
Скука — жизни искры нет!
Стужа, вьюги, бури снежны...
Здесь с тобой все дружны, нежны.
Здесь покой, тепло и свет!

Ах! а тамо ястреб лютый
Бедных птичек так и ждёт;
Из засад, злодей, минутой
Налетит и заклюёт!
Ты погиб! «Мне всё известно, —
Говоришь ты, — но где тесно,
Там свободы нет святой!
Птичкам страж — их мать природа:
Все кричат мне, что свобода
Лучше клетки золотой!»

Прав ты, прав, о сын природы!
Вольным всюду жизнь сладка:
Где не светит луч свободы,
Хлеб постыл там, соль горька!
Что сказал ты, сам я то же
Гордому скажу вельможе:
Не пленяюсь я мечтой,
Быть свободным в бедной хате
Лучше, чем в большой палате
Жить, как в клетке золотой!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Блок вернулся в революционный Петербург из Шахматова! осенью. Он видел нарастание революционной обстановки и, судя по воспоминаниям, 17 октября даже нес на демонстрации красный флаг. Не случайно во втором издании «Нечаянной Радости» поэт один из разделов озаглавил «1905». Вошло туда и стихотворение «Митинг».
2015-07-21
Одоевцева, одна из молодых писателышц-эмигранток, жена Иванова, примыкавшего в России к акмеистическому кругу, любимая, по ее утверждению, ученица Гумилева, недавно выпустившая книгу о нем, так писала о Кузнецовой: «Нет, ни на Беатриче, ни на Лауру она совсем не похожа.. Она была очень русской, с несколько тяжеловесной, славянской прелестью. Главным ее очарованием была медлительная женственность и кажущаяся покорность, что, впрочем, многим не нравилось».
2015-05-18
Юношеские стихи Блока — безликие, тусклые, зачастую банальные — мало чем примечательны. Его представления о поэзии еще не сложились. В нем лишь зарождалось все то, чему предстояло стать его поэзией, зачатки будущих идей и форм бродили, притягивались, отталкивались, не находя себе места.