Живой

Как по улице
по московской,
ещё веющей
стариной,
шёл - вышагивал
Маяковский,
этот самый,
Никто иной!
Эти скулы,
и брови эти,
и плеча
крутой разворот, -
нет других таких
на планете:
измельчал что-то
весь народ.
Взглядом издали
отмечаясь
посреди
текущей толпы,
отмечаясь
и отличаясь,
как горошина
от крупы,
шёл он буднями,
серыми зимними,
через юношеские
года,
через площадь
своего имени -
Триумфальную
ещё тогда.
Шёл меж зданий
холодных каменных,
равнодушных
к его судьбе;
шёл
живой человеческий памятник,
непреклонный
в труде - борьбе.
Шёл добыть
на обед монету -
не для жизненных
пустяков, -
шёл прославить
свою планету
громовым
раскатом стихов.
С толстомясыми
каши не сваришь,
а худой
худому сродни:
сразу видно -
идёт товарищ!..
Так мы встретились
в эти дни...
Вот идёт он,
мой друг сердечный,
оттолкнув
ногой пьедестал, -
неизменный
и бесконечный,
тот,
кто бронзовым
так и не стал.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
Есть еще немаловажная проблема, к которой сегодня приковано внимание и литературной общественности, и многочисленных поклонников поэзии Есенина, и, конечно же, средств массовой информации. За последнее время появилось множество статей и публикаций с «версиями» о смерти Есенина. Сразу же заметим. Интерес к поэту, к последнему году его жизни и ко всем обстоятельствам, связанным так или иначе с уходом Есенина из жизни, в наши дни — естественен и закономерен.
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.
2015-07-05
Немаловажная проблема, когда мы говорим о Есенине сегодня и завтра, самым непосредственным образом связанная с пребыванием поэта в Европе и Америке: встречей «лицом к лицу» с русской эмиграцией — и прежде всего, с возникшим на Западе после Октября 1917 года русским литературным зарубежьем.