Женщина и море

Над морем -
молнии.
Из глубины
взмывают мордами
к ним
лобаны.
Нас в лодке пятеро.
За пядью -
пядь.
А море спятило,
относит вспять.
Доцентик химии
под ливнем плещущим
так прячет
хилые
свои плечики.
Король пинг-понга
в техасских джинсах
вдруг,
как поповна,
крестясь,
ложится.
Культурник Миша
дрожит,
как мышь.
Где его мышцы?
Что толку с мышц?!
Все смотрят жертвенно,
держась за сердце...
И вдруг -
та женщина
на вёсла села!
И вот над вёслами,
над кашей чёртовой
возникли волосы,
как факел чёрный.
Вошла ей в душу
игра -
игла.
Рыбачкой дюжей
она гребла.
Гребла загадка
для волн
и нас,
вся -
из загара
и рыжих глаз.
Ей,
медной,
мокрой,
простой,
как Маугли,
и мало -
молний!
И моря -
мало!
Всего, что било,
всего, что мяло,
ей мало было!
Да!
Мало!
Мало!
Уже не барышней,
кисейной,
чопорной, -
доцентик
баночкой
полез вычёрпывать.
Король пинг-понга
под рёв неистовый
вдруг стал
приподнято
свой «рок» насвистывать.
Культурник вспомнил,
что он -
мужчина...
Всех,
с морем в споре,
она
учила!
А море бухало
о буты
бухты.
Мы были
будто
бунт
против бунта!
Летя сквозь волны,
в бою блаженствуя,
мы были -
воины,
и вождь наш -
женщина!
В любые трудности,
в любые сложности,
когда по трусости
мы станем ёжиться, -
на всё пошедшие,
сильны,
смешливы,
напомнят женщины,
что мы -
мужчины!
Всего,
что мяло
и что ломало,
нам станет мало!
Да -
мало!
Мало!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-14
В годы реакции Бунин создал свои выдающиеся произведения — «Деревню» и «Суходол». Горький писал о большом значении «Деревни»: Я знаю, что когда пройдет ошеломленность и растерянность, когда мы излечимся от хамской распущенности...
2015-07-15
Тема любви прозвучала во весь голос в последней, пятой книге «Жизни Арсеньева». Над пятой книгой («Лика») Бунин работал с перерывами с 1933 по 1939 год. Сначала Бунин отделял «Лику» от первых четырех книг. Об этом, в частности, свидетельствует первый полный выпуск романа в 1939 году в издательстве «Петрополис». На обложке книги значилось: «Бунин. «Жизнь Арсеньева». Роман «Лика».
2015-06-04
Война застигла Блока в Шахматове. Он встретил ее как новую нелепость и без того нелепой жизни. Он любил Германию, немецкие университеты, поэтов, музыкантов, философов; ему трудно понять, почему народы должны сражаться в угоду своим властителям. Самый тяжелый и позорный мир лучше, чем любая война. Любовь Дмитриевна сразу же выучилась на сестру милосердия и отправилась на фронт. Михаил Терещенко отказался от всякой литературной деятельности.