Интернат

Детдомовские ребята
мне задают вопросы
о космосе и ракетах,
о лётчиках и стихах.
Детдомовские ребята
не голодны и не босы,
не то что послевоенные —
теперь такое не так.

Их стриженые головёнки
над чистенькими столами
рядами, словно опёнки,
внимательные, глядят.
У них есть папы и мамы,
они это знают сами,
и оттого тяжельше
и терпеливей взгляд.

Они в интернате нынче,
детдомовские ребята,
иное в ходу названье,
и время теперь не то,
но хочется им, однако,
чтоб было святое свято,
они задают вопросы
и лишь не спросят: — За что?

Кому-то пишет мамаша,
а то и придёт, живая,
зелёной денежкой хрустнет
на вафли и шоколад...
Мальчишки строгают доски,
девочки вышивают,
фамилию космонавта
носит их интернат.

Ненайденные ответы,
неспрошенное — не дома,
и не у кого дознаться,
хоть есть кому написать
и рядом люди хорошие, —
мне это всё так знакомо,
но я не изведал чувства
отца ненавидеть, мать.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-14
Кроме многих стихов книги второй, посвященных его любви к Волоховой, существует драма «Песня Судьбы», бесспорно, навеянная ею. Эта неудачная пьеса никогда не была поставлена; это, несомненно, — худшее из всего написанного им. Несмотря на то, что в ней ясно чувствуется влияние «Пера Понта», театра Гауптмана и Метерлинка, она любопытна своими автобиографическими мотивами и присущим главному герою умонастроением: он слишком счастлив со своей женой и покидает мирный очаг, чтобы вдали от дома узнать сердечные бури.
2015-04-08
Что было осенью 1956 года. Д. Ф. Слепян и Р. М. Беньяш пригласили меня прийти вечером, обещая сюрприз, о столовой кроме гостеприимных хозяек находилась незнакомая в темном платье, пожилая дама; не могу найти другого, более подходящего, чем это старомодное, сейчас, увы, утратившее былой смысл, слово.
2015-07-15
На протяжении всей своей жизни Бунин сознавал неослабевающую, чарующую власть Пушкина над собой. Еще в юности Бунин поставил великого поэта во главе отечественной и мировой литературы — «могущественного двигателя цивилизации и нравственного совершенствования людей». В трудные, одинокие годы эмиграции писатель отождествлял свое восприятие русского гения с чувством Родины: «Когда он вошел в меня, когда я узнал и полюбил его?