Интернационал

В тенистом Тринидаде,
кубинском городке,
чуть пальмы трепетали
на лёгком ветерке.

Печально и прилежно,
невысказанно мудр,
тянул свою тележку
философ улиц мул.

А в комнатёнке тесной,
приятственно сопя,
брил парикмахер местный
бесплатно сам себя.

В церквушке было тихо.
Дымилась полумгла,
и в колоколе птица
гнездо себе вила.

Но в этом воцаренье
тишайшей тишины
звучало «Венсеремос»
с облупленной стены.

И, выйдя из подвала
на яркий-яркий свет,
мулатка вышивала
гагаринский портрет.

И, направляя руку,
величественно строг,
учил писать старушку
мальчишка-педагог.

Средь переулков пёстрых
я незаметен был.
Из чашечки с напёрсток
я чёрный кофе пил.

И вдруг — волос колечки,
коленки в синяках.
Девчонка на крылечке
с ребёнком на руках.

Её меньшой братишка,
до удивленья мал,
забывшийся, притихший,
с конфетою дремал.

Девчонка улыбалась
всем существом своим,
девчонка нагибалась,
как будто мать, над ним.

Тихонько целовала
братишку своего,
«Интернационалом»
баюкая его.

Быть может, я ошибся?!
Совсем другой мотив?!
Я подойти решился,
покой их не смутив.

Да, это он, конечно,
лишь был чуть-чуть другим —
задумчивым и нежным —
тот мужественный гимн.

О Куба моя, Куба!
На улицах твоих
девчонкам не до кукол,
мальчишкам не до игр.

Ты делаешь, что хочешь,
что хочешь, ты поёшь.
Ты строишь и грохочешь
и на врагов плюёшь!

У них силёнок мало!
Ведь на земле твоей
«Интернационалом»
баюкают детей!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
Шел уже одиннадцатый час дня, а Есенин еще не просыпался. Разбудил его осторожный стук в дверь. Кто там? — хриплым голосом крикнул Есенин: вчерашнее холодное пиво на вышке ресторана «Новой Европы» давало себя знать.
2015-07-15
В 1921 году Бунин записал: Печаль пространства, времени, формы преследует меня всю жизнь. И всю жизнь, сознательно и бессознательно, то и дело преодолеваю их. Но на радость ли? И да — и нет. Я жажду и живу не только своим настоящим, но и своей прошлой жизнью и тысячами чужих жизней, современный мне, и прошлым всей истории всего человечества со всеми странами его. Я непрестанно жажду приобретать чужое и претворять его в себе.
2015-05-12
Широкая синяя Нева, до моря рукой подать. Именно река заставила Петра принять решение и заложить здесь город. Он дал ему свое имя. Но Нева не всегда бывает синей. Нередко она становится черно-серой, а на шесть месяцев в году замерзает. Весной невский и ладожский лед тает, и огромные льдины несутся к морю. Осенью дует ветер, и туман окутывает город — «самый отвлеченный и самый умышленный город на всем земном шаре».