Гостья

Проект был сложным. Он не удавался.
И архитектор с напряжённым лбом
Считал, курил, вздыхал и чертыхался,
Склонясь над непокорным чертежом.

Но в дверь вдруг постучали. И соседка,
Студентка, что за стенкою жила,
Алея ярче, чем её жакетка,
Сказала быстро: «Здрасьте!» - И вошла.

Вздохнула, села в кресло, помолчала,
Потом сказала, щурясь от огня:
- Вы старше, вы поопытней меня...
Я за советом... Я к вам прямо с бала...

У нас был вечер песни и весны,
И два студента в этой пёстрой вьюге,
Не ведая, конечно, друг о друге,
Сказали мне о том, что влюблены.

Но для чужой души рентгена нет,
Я очень вашим мненьем дорожу.
Кому мне верить? Дайте мне совет.
Сейчас я вам о каждом расскажу.

Но, видно, он не принял разговора:
Отбросил циркуль, опрокинул тушь
И, глядя ей в наивные озёра,
Сказал сердито: - Ерунда и чушь!

Мы не на рынке и не в магазине!
Совет вам нужен? Вот вам мой совет:
Обоим завтра отвечайте «нет!»,
Затем, что чувства нет здесь и в помине!

А вот когда полюбите всерьёз,
Поймёте сами, если час пробьёт.
Душа ответит на любой вопрос.
А он всё сам заметит и поймёт!

Окончив речь уверенно и веско,
Он был немало удивлён, когда
Она, вскочив, вдруг выпалила резко:
- Всё сам заметит? Чушь и ерунда!

Слегка оторопев от этих слов,
Он повернулся было для отпора,
Но встретил не наивные озёра,
А пару злых, отточенных клинков.

- Он сам поймёт? Вы так сейчас сказали?
А если у него судачья кровь?
А если там, где у людей любовь,
Здесь лишь проекты, балки и детали?

Он всё поймёт? А если он плевал,
Что в чьём-то сердце то огонь, то дрожь?
А если он не человек - чертёж?!
Сухой пунктир! Бездушный интеграл?!

На миг он замер, к полу пригвождён,
Затем, потупясь, вспыхнул почему-то.
Она же, всхлипнув, повернулась круто
И, хлопнув дверью, выбежала вон.

Весенний ветер в форточку ворвался,
Гудел, кружил, бумагами шуршал...
А у стола «бездушный интеграл»,
Закрыв глаза, счастливо улыбался...

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-14
Первые серьезные приступы смертельной болезни появились в 1918 году. Он чувствует боли в спине; когда он таскает дрова, у него болит сердце. Начиная с 1919 года в письмах к близким он жалуется на цингу и фурункулез, потом на одышку, объясняя ее болезнью сердца, но причина не только в его физическом состоянии, она глубже. Он жалуется на глухоту, хотя хорошо слышит; он говорит о другой глухоте, той, что мешает ему слушать прежде никогда не стихавшую музыку: еще в 1918 году она звучала в стихах Блока.
2015-07-21
Одоевцева, одна из молодых писателышц-эмигранток, жена Иванова, примыкавшего в России к акмеистическому кругу, любимая, по ее утверждению, ученица Гумилева, недавно выпустившая книгу о нем, так писала о Кузнецовой: «Нет, ни на Беатриче, ни на Лауру она совсем не похожа.. Она была очень русской, с несколько тяжеловесной, славянской прелестью. Главным ее очарованием была медлительная женственность и кажущаяся покорность, что, впрочем, многим не нравилось».
2015-08-27
С середины лета 1914 года, когда война только началась и казалось, что она скоро кончится, Марина Цветаева, счастливая, с мужем и маланькой дочерью Ариадной стала жить в Борисоглебском переулке — в доме №6, квартира 3 — возле не существующей теперь Собачьей площадки и Поварской улицы (нынешней улицы Воровского).