Диалог в бассейне

Я спросил у пловчихи Насти:
- Как, малышка, тебе живётся?
- Понимаешь, старик, - несчастье,
не плывётся мне, не плывётся...

Раньше с ходу рекорд давала,
да не знала, что быть беде...
Я летала в воде, бывало...
Я плыла как рыба в воде...

А теперь... То ли стала старше
(как-никак, девятнадцать лет) -
на дорожке бассейна страшно,
нет ни лёгкости, ни побед.

Всю дистанцию - как чумная.
Финиширую - как придётся.
Что со мною - сама не знаю,
не плывётся мне, не плывётся.

...Я гляжу на неё, на Настю,
а она - как луна в ненастье.
А бывало - плыла с улыбкой.
А была золотою рыбкой.
И беспечна, и неранима.
А заботы... те плыли мимо.

- Так бывает, малыш, со всеми -
нас в людей превращает Время.

Мы становимся злей и строже,
нас людская любовь корёжит.
И уходит былая лёгкость,
не плывётся нам, не плывётся.

Не для нас голубые блёстки
и феерии водяные.
Ветер нашей стихии - жёсткий.
Мы реальные. Мы земные.

Воздух в лёгких не лёгок - труден.
Свет реальности больно жжётся,
оттого и твердим мы, люди:
«Не плывётся нам, не плывётся...»

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
Первый «краткий очерк жизни и творчества» Приблудного был опубликован А.Скриповым в 1963 г. Близкий товарищ поэта, ведший переписку с ним на протяжении 1929— 1936 гг., Скрипов опубликовал большое число не известных ранее материалов. Его работа, обладающая несомненными достоинствами достоверного свидетельства, очевидно, не утратила своей ценности и в настоящее время, однако на ней в полной мере отразились свойственные отечественному литературоведению 60-х годов взгляды и оценки, подобные следующим...
2015-05-18
16 ноября 1880 года в Петербурге Александра Андреевна, навсегда расставшись с мужем, родила сына — Александра Блока. С самого рождения его окружали бабушка, прабабушка, мать, тетки, няня. Безграничное, чрезмерное обожание, чуть ли не культ!
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.