Давай-ка, Танечка, на брёвнах посидим

Давай-ка, Танечка, на брёвнах посидим,
Поговорим, о жизни помечтаем,
Вот, знаешь, так, как вечером седым
Сидят за чашкой дружеского чая.

Чернеет снег. А вечером мороз
Проходит, забавляясь ветерками,
На всём - от звёзд до кончиков волос -
Голубоватым инеем сверкая.

И всё ж - весна! Я сразу узнаю
Её походку, голос и дыханье.
Пускай другой торопится на юг,
И у него пижама в чемодане...

А я от верб весенних не уйду.
Ведь если я пойду с разливом рек прощаться, -
Наверное, споткнусь и упаду -
Не суждено мне с ними разлучаться.

Любимый край! С прилётом журавлей
И с ветром, пробирающим до дрожи,
Ты для меня всех краше и милей,
Всех лучше, ласковей, дороже.

Нет! Я совсем не думаю про юг,
Средь сосен наших северных блуждая.
Как жаль, что в этом близком мне краю
Ты для меня, любимая, чужая.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
Есть еще немаловажная проблема, к которой сегодня приковано внимание и литературной общественности, и многочисленных поклонников поэзии Есенина, и, конечно же, средств массовой информации. За последнее время появилось множество статей и публикаций с «версиями» о смерти Есенина. Сразу же заметим. Интерес к поэту, к последнему году его жизни и ко всем обстоятельствам, связанным так или иначе с уходом Есенина из жизни, в наши дни — естественен и закономерен.
2015-08-27
15 мая 1922 года Цветаева с десятилетней дочерью Ариадной приехала в Берлин. Несмотря на то, что Берлин был тогда для русских писателей в изгнании своеобразной столицей, 1 августа того же года Цветаева уехала оттуда в Чехию. Жила там в деревнях Дольние и Горние Мокропсы, Новые Дворы, Иловищи, Вшеноры, бывала в Праге. Потом жила во Франции — под Парижем, в Париже. Россию не видала семнадцать лет.
2015-07-21
Бедность, равнодушие издательств тягостно переносились Иваном Алексеевичем. Неизмеримо острее, однако, воспринимались страшные события, начавшиеся с приходом к власти фашистов. В октября 1936 года Бунин сам оказался жертвой их жестоких и бессмысленных порядков. В немецком городке Линдау он был задержан, раздет догола, грубо обыскан, бесстыдно допрошен. В результате писатель заболел и вынужден был, едва достигнув Женевы, вернуться в Париж.