Далёкая Лица

Далёко-далёко отсюда
Свирепая катится Лица.
Зимы ледяная посуда
На розовых камнях дробится.

Играет вода молодая,
Кричит молодым жеребёнком,
И крутится пена седая
По бурым бегучим воронкам.

Я прожил там зиму и лето
В землянке, похожей на улей,
И фрица свалил из секрета
Одною весёлою пулей.

И, верно, добыл бы другого,
Скрутил уж верёвкой мочальной,
Да фрица не вышло живого,
А вышел мне госпиталь дальний.

Теперь уж не то что досада,
Тоска, понимаешь, заела, —
Брожу по вишнёвому саду
Совсем безо всякого дела.

А тут до рассвета не спится.
Вот только закрою ресницы,
Мне эта гремучая Лица
Без всякого повода снится.

И чувствую каждой кровинкой
Тот берег, бегущий несмело:
Ни деревца там, ни травинки
Такой, чтобы сердце согрело.

А небо большое, большое,
И плачет вода без приюта...
И хочется сразу душою
Ту горькую землю окутать.

Сады насадить бы по склонам,
Запрятать в смородине хаты,
Чтоб золотом шили по клёнам
Резные речные закаты.

Я срыл бы своими руками,
Отнёс бы туда это поле
С пшеницею и васильками
И перепелами на воле.

И сердце моё замирает
С глухой, беспощадною силой:
Вода вороная играет,
И вереск качается хилый,

И роет гранитные гряды,
И плачет угрюмая Лица...
Мне надо, мне до смерти надо
На те берега воротиться!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
«Жизнь Арсеньева» состоит из множества фрагментов, но впечатления мозаики не производит. Мы не замечаем причудливого узора соединительных линий, а бесконечно разнообразный бунинский пейзаж способствует превращению мозаики в огромное и цельное полотно.
2015-06-14
Первые серьезные приступы смертельной болезни появились в 1918 году. Он чувствует боли в спине; когда он таскает дрова, у него болит сердце. Начиная с 1919 года в письмах к близким он жалуется на цингу и фурункулез, потом на одышку, объясняя ее болезнью сердца, но причина не только в его физическом состоянии, она глубже. Он жалуется на глухоту, хотя хорошо слышит; он говорит о другой глухоте, той, что мешает ему слушать прежде никогда не стихавшую музыку: еще в 1918 году она звучала в стихах Блока.
2015-06-04
Вспоминается день, когда я впервые увидел блоковскую Кармен. Осенью 1967 года я шел набережной Мойки к Пряжке, к дому, где умер поэт. Это был любимый путь Александра Блока. От Невы, через Невский проспект— все удаляясь от центра — так не раз ходил он, поражаясь красоте своего родного города. Я шел, чтобы увидеть ту, чье имя обессмертил в стихах Блок, как Пушкин некогда Анну Керн.