Бунин, Иван Алексеевич

Недалеко от Парижа, в маленьком городке Сен-Женевьев-дю-Буа, на православном кладбище, среди многочисленных захоронений наших соотечественников, есть скромное надгробие, на котором начертано всемирно известное русское имя: Иван Алексеевич Бунин. Свыше тридцати лет покоится его прах во французской земле. Но только в последние годы стали писать о трагической судьбе на чужбине, о забвении священной могилы выдающегося художника. «Даже памятника нет, а ведь он — первый русский писатель, получивший Нобелевскую премию в области литературы в 1933 года»,— сетует в «Правде» ее специальный корреспондент Большаков (1988, 11 июля). Этот и другие факты долгие десятилетия даже не упоминались. А деятели культуры, эмигрировавшие из нашей страны вскоре после Октябрьской революции, огульно зачислялись в стан врагов своей Родины.

Иван Бунину как и многие иные: Ремизов, Шмелев, Рахманинов, Шаляпин, никогда не порывал внутренних связей с Россией, жил и творил с любовью к ней.

Необычайно чуткий к красоте природы, Бунин везде и постоянно видел детали русского пейзажа. В Германии: «...несется назад в бледном лунном свете нечто напоминающее Россию: плоские равнины, траурно-пестрые от снега, какие-то оснеженные деревья...» В Швеции: «...та часть Стокгольма, со всеми своими башнями, церквами и дворцами, тоже имеющая что-то очень схожее с Петербургом, еще так сказочно-красива, как бывает она только на закате и рассвете».

Реалии родной стихии были источником, по словам Ивана Бунина, «особенно дорогих» его произведений. «И стал вспоминать Россию, ту усадьбу, где нередко жил почти каждый год в разные времена года, мысленно увидал зимний вечер в ее старом доме под какой-то большой праздник... И Бог дал быстро выдумать нечто совершенно прекрасное...» Так появился рассказ «Баллада». Память сердца о Родине всю жизнь питала творческое воображение.

Бунин покинул Россию, не приняв революцию (почему — об этом мы скажем позднее). Между тем он был далек и от врагов Советской власти. Возмущенный попыткой поэта Константина Бальмонта записать его в первые годы эмиграции в «монархисты», Бунин высказался весьма определенно: «Я ни к какой партии не принадлежу, приму все, что будет добром для России». Эти слова привел один из собирателей архива Бунина — Валентин Лавров, как и другие суждения писателя, свидетельствующие о подлинно возвышенном чувстве патриотизма в годы Великой Отечественной войны. Своей жене Вере Николаевне (урожденной Муромцевой) Бунин сказал: «Все же, если бы немцы заняли Москву и Петербург и мне предложили бы туда ехать, дав самые лучшие условия, я отказался бы. Я не мог бы видеть Москву под владычеством немцев, видеть, как они там командуют... Чтобы иностранцы там командовали — нет, этого не потерпел бы!» И с глубоким сопереживанием жертвам фашизма, с отвращением к Гитлеру писал 1 мая 1945 года: «Поздравляю с Берлином. «Mein Kampf...» повоевал, так его так! Ах, если бы поймали, да провезли по всей Европе в железной клетке!» Писатель пристально следил за «битвами в России», твердо зная, что от них зависит «судьба всего мира». Наконец пришла ни с чем не сравнимая радость освобождения — Родины и человечества от варваров.

Да, Бунин был неотделим от страны, давшей ему жизнь. Можно привести массу других тому подтверждений. Но есть в их ряду исходный и всеопределяющий фактор. Как личность, как творец Бунин рожден отечественной культурой. Где бы ни находился, он продолжал ее священные традиции. И сам чувствовал себя неотъемлемой частью той духовной атмосферы, которая была создана и выражена гением Пушкина и Лермонтова, Льва Толстого и Чехова, Бородина и Рахманинова, Поленова и Нестерова. Именно так воспринимали Бунина многие его современники, долгие годы знавшие писателя в Москве и за рубежом. Зайцев (известный в начале века прозаик): «Мне Бунин всегда художнически нравился. Изящный человек, худой, тонкий, барин средней России, давшей почти всю литературу нашу. Не петербуржец, без всяких «мэтров», «измов», «снобизмов». Адамович (известный до Октября поэт, позже критик): «Я никогда не мог смотреть на Ивана Алексеевича, говорить с ним, слушать его без щемящего чувства, что надо бы на него наглядеться, надо бы его наслушаться,— именно потому, что это один из последних лучей какого-то чудного русского дня...» (публикация Лаврова). Выразителем духа Родины, ее искусства считали Бунина те, кто вместе с ним разделил муки эмиграции.

Советский поэт Александр Твардовский назвал писателя «по времени последним из классиков русской литературы»? И был, безусловно, прав. Давайте, однако, подумаем, что означает подобное определение. Конечно, не только силу слова и гармонию формы. Своим великим предшественникам Бунин соответствовал открытием новых сфер мира. Открытием — не на короткий срок, а на века — тайн человеческого бытия. Приобщение к ним обогатило многие поколения. Дорого оно и сегодня.

Действительно, трудно переоценить мудрость художника, позволившего читателю «охватить» жизнь как мгновение: от цветущей, пьянящей юности до трагических утрат старости, от безоглядных стремлений к счастью и любви до постижения их сущности, в единстве неповторимых, частных и общих людских судеб. Бунин поражает бесчисленными «прелестями» (любимое им слово) и глубокими противоречиями земного существования. Нет, думается, ни одного недоуменного вопроса, заданного человеком в печали или радости себе, своей совести, на который не ответил бы писатель. Он помогает уяснить самые сокровенные состояния нашей души. Нашей — по разным параметрам: рожденной укладом, историей России и общемировыми процессами XX века, несущей память о прошлом и связь с текущей современностью. Смелость прозрения сочеталась с удивительной целомудренностью их выражения: ведь они проступали в самой утонченной области — человеческих интимных переживаний. Бунин воистину продолжил путь русской литературной классики.

Как же произошло непоправимое — отъезд за границу, несладкое пребывание на чужбине, забытая советской общественностью могила? Причин много. Осознать их можно, лишь проникнув во внутреннюю диалектику жизни-творчества Бунина. Здесь немало сложностей, и разобраться в них непросто. Сразу, тем не менее, следует сказать об одной особенности его характера. Иван Алексеевич никогда не нарушал «собственную логику» своего редкого дарования. Удивительно гармоничным было становление его личности, всюду и всегда он оставался самим собой, сполна осуществил возможности, заложенные в нем матерью-природой. Скорее всего поэтому Бунин обладал неповторимым обаянием, так восхищавшим его друзей.

Статьи о литературе

2015-06-04
Вспоминается день, когда я впервые увидел блоковскую Кармен. Осенью 1967 года я шел набережной Мойки к Пряжке, к дому, где умер поэт. Это был любимый путь Александра Блока. От Невы, через Невский проспект— все удаляясь от центра — так не раз ходил он, поражаясь красоте своего родного города. Я шел, чтобы увидеть ту, чье имя обессмертил в стихах Блок, как Пушкин некогда Анну Керн.
2015-07-21
Поворот неожиданный. Но для Бунина характерный. Его всегда интересовало внутреннее состояние человека в той или иной общественной атмосфере. Рабство и дальнейшее, пореформенное оскудение русских сел не могли не наложить мрачную печать на их обитателей, независимо от того, к какой социальной среде они принадлежали.
2015-06-14
В России век девятнадцатый стал веком трагических судеб, а двадцатый — веком самоубийств и преждевременных смертей. По словам Блока, «лицо Шиллера — последнее спокойное, уравновешенное лицо, какое мы вспоминаем в Европе». Но среди русских поэтов мы не встретим спокойных лиц. Прошлый век был к ним особенно жесток.