Бесы

Протянутых рук ощетиненный лес,
Сто глоток, орущих в восторге.
Торжественный слёт ветеранов СС
Сегодня открыт в Крумпендорфе.

Как будто ворвавшись вдруг в город ничей,
Что сразу замкнулся и замер,
Идут кочегары особых печей,
Конструкторы газовых камер.

Идут, засучив рукава, мастера
Допросов, арестов и ссылок,
Стрелявшие, кажется, только вчера
Своим заключённым в затылок.

Идут конвоиры - их строй образцов... -
И держатся скромно в сторонке
Врачи, выдиравшие у мертвецов
Зубные мосты и коронки.

Идут с сигаретами в жёлтых зубах
Охранников сытые рожи -
С годами они на служебных собак
Становятся сами похожи.

Как призраки без вести канувших дней,
Как прошлого страшный обрубок,
Идут блокенфюреры всех лагерей,
Водители всех душегубок.

Седые поклонницы лезут вперёд,
Тесня представителей прессы.
Идёт косяком человеческий сброд,
На шабаш слетаются бесы.

Давно, как известно, истёк уже срок
Их власти и их своеволью.
Давно прохудились подмётки сапог,
Мундиры их трачены молью.

Как в стареньком телеке, сеткой сплошной
Морщины покрыли их лица.
Живут они в мире надеждой одной -
Кому-то ещё пригодиться.

Я слышу оркестров воинственный гром,
Сменяемый хриплым напевом, -
И только жалею, что в сорок втором
Не всех их добили под Ржевом.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-08-27
В 1914 году Цветаева познакомилась с московской поэтессой Софьей Яковлевной Парнок (1885—1933), которая была также и переводчицей, и литературным критиком. (До революции она подписывала свои статьи псевдонимом Андрей Полянин.) Позднее, в двадцатых годах, у Парнок вышло из печати несколько сборников стихов.
2015-06-04
С высокого холма, где когда-то среди леса, на берегу небольшого пруда стояла усадьба Шахматово, взору открываются бескрайние скромные просторы Средней России. Быстрая, то скрывающаяся в оплетенных хмелем дремучих зарослях ольхи и ивы, то вырывающаяся на простор лугов ледяная речка Лутосня где-то вдали пропадает в темной чаще леса.
2015-06-05
Для того чтобы понять глубину отношения Блока к такому сложному социально-политическому явлению, как Октябрьская революция, необходимо еще раз сказать о своеобразном, «музыкальном» восприятии Блоком мира. Он считал, что внешняя сущность окружающего скрывает глубокую внутреннюю музыкальную стихию, немеркнущее, вечно бушующее пламя, которое в разные исторические эпохи то вырывалось наружу, освещая благородным заревом мир, то глубоко скрывалось в недрах, оставаясь делом лишь бесконечно малого числа избранных.