Баллада о приказе

1

Третью ночь, третий день всё вперёд и вперёд
Мы идём неуклонно
По проклятой земле, по немецкой, на фронт, -
Растянулась колонна.
Третью ночь, третий день по полям, по лесам,
Не всегда, чтобы в ногу.
И всё круче, всё ближе к бессонным глазам
Подступает дорога.
И всё дальше и дальше отходит от глаз
Дымный край горизонта.
И всё строже и строже суровый приказ:
Выйти за полночь к фронту.
- Подтянись! - Он железно стоит на своём,
И ворчать бесполезно.
Не железные мы, а всё то, что несём,
С каждым шагом железней
От сапог до штыков. Третью ночь. Третий день...

И тогда наконец-то
Подобрел командир, приказал: - Лошадей
Поищите у немцев.
- Отобрать лошадей! - Уточнил старшина
Тот приказ на привале.
И конечно ж, конечно ж - война есть война -
Что скрывать: отобрали.

2

А действительно, что, что нам было скрывать?
Ведь они не скрывали.
К нам пришли их сыны, нас пришли воевать
И у нас пировали.
Пили, ели - они! - их сыны, их зятья,
Записные вояки.
Рукава до локтей, в дом ещё не войдя:
- Млеко, - щерились, - яйки.

Дай им то, дай им сё, как указкой, вели,
Где штыком, где кинжалом...
Брали всё, что хотели, и сверху земли,
И что снизу лежало.
Брали всё подчистую скребком и ковшом
В эшелоны и ранцы.
Брали уголь и хлеб, женщин брали силком,
Потому что - германцы.
Потому что превыше всего! За людей
Нас они не считали...

Ну а мы лишь забрали у них лошадей,
Потому что устали.
Потому что не вправе мы были устать,
Потому что нам надо -
Кровь из носу! - а Гитлера лично достать
Не штыком, так гранатой.
Лично каждому, да! И добро, что война -
Их война! - на закате.
Потому и шумел, торопил старшина:
- Побыстрей запрягайте!
Дайте грузу побольше тому жеребцу
И поменьше карюхе!..

3

А пока он шумел, собрались на плацу
Старики и старухи,
Собрались и глядели на нас, как во сне,
На всю нашу погрузку.

Вдруг один осмелел - подошёл к старшине
И на ломаном русском
Объяснил: - Эти люди боятся всех вас... -
И в торжественном тоне:
Их бин есть коммунист! - И партайаусвайс
На широкой ладони
Протянул старшине, как комраду комрад,
Сквозь года, сквозь этапы,
От совместных ещё, тех, испанских бригад.
Через пытки гестапо,
Через боль, через кровь, через расовый бред,
Через пламя пожарищ:
- Дас ист есть, как у вас говорьят, парт-би-лет.
Это дал мне товарищ
Тельман...
- Тельман?! - Лицом просиял старшина. -
А ведь правда, ребята,
Тельман сам подписал!.. Уберёг, старина?!
- Уберьёг. - Это ж надо! -
И обнял старика, словно век с ним дружил,
Гимнастёрку расправил
И пошёл - капитану про всё доложил
И при этом добавил
От себя и, конечно, от нас, рядовых
И немного весенних:
Дескать, время приспело работ полевых,
Скоро май, надо сеять.
- Ребятишки у них, капитан. Скоро мир.
Пусть людьми вырастают...
Я вас понял, Петрович. - Сказал командир.
Дал команду: - Отставить!
Разгрузить и обратно вернуть лошадей!
Только быстро, ребята!..

4

И опять мы идём третью ночь, третий день
В направленье заката.
Третий день, третью ночь - на рубеж, где враги.
Только так - неуклонно.
Не железные мы... Но не сбились с ноги,
Подтянулась колонна.
Только так. Только так. А в двенадцать уже
Ночью рыли окопы
На последнем своём огневом рубеже,
В самом центре Европы.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
Я очень люблю стихи Есенина... Есть в есенинской певучей поэзии прелесть незабываемая, неотразимая. Так писал в конце 1950 года в эмиграции бывший поэт-акмеист «второго призыва» Георгий Адамович. Тот самый, который при жизни Есенина называл его поэзию до крайности скудной, жалкой и беспомощной, а в воспоминаниях, опубликованных в парижском «Звене» в начале 1926 года, заметил: «Поэзия Есенина — слабая поэзия»; «поэзия Есенина не волнует меня нисколько и не волновала никогда»
2015-06-04
Художники редко писали портреты Александра Блока при его жизни. До сих пор наиболее известен пастельный портрет поэта, выполненный Константином Сомовым в 1907 году по заказу издателя журнала «Золотое Руно» Рябушинского и опубликованный в первом номере этого журнала за 1908 год.
2015-07-05
Поначалу может показаться фантастически-невероятным, но сие есть неоспоримый факт: «космические» тиражи изданий Есенина. Вот лишь некоторые реалии. От пятисот тысяч до двух миллионов — такими, казалось бы, «сверхъестественными» для поэзии тиражами за три последние десятилетия выходили шесть раз Собрания сочинений Есенина!