Бабка Поля

Здесь когда-то земля содрогалась от боли,
Здесь гуляла война.
На дворов пятьдесят, а не то и поболе
Бабка Поля одна.

Вот и кажется горница та необжитой
И забытой кровать.
Печь к чему ей топить, для кого ей, скажите,
Самовар раздувать?

Только сын иногда из совхоза нагрянет,
Выпьет чарку вина.
И исчезнет потрёпанный газик в тумане,
И опять тишина.

Только муж её, снятый анфас - и не зная
За собою вины,
Смотрит прямо на Полю с переднего края
Отгремевшей войны.

Он своё отшагал под нелёгкой нагрузкой
Со стрелковым полком.
Слух ходил, что погиб на Втором Белорусском
Иль ещё на каком?!

Бабка бродит, ища отсыревшие спички,
От угла до угла.
Бабка с ним, молчаливым, по старой привычке
Обсуждает дела.

Огонёк замерцает пугливый и зябкий
За окном иногда.
Не рентабельно ставить столбы ради бабки
И тянуть провода.

Сухарём городским иль чайком без заварки
Утолив аппетит,
Бабка Поля, как будто бы статуя в парке,
При воротах сидит.

Оказались бы в доме хоть малые внуки,
Пожила б ради них.
Непривычно держать пенсионные руки
На коленях своих.

Поселился здесь сдуру в осенних деревьях
Неприкаянный грач.
Исчезают в Валдае такие деревни,
Исчезают, хоть плачь.

И в бесплодном, как старая женщина, поле
Ни пшеницы, ни льна.
На дворов пятьдесят, а не то и поболе
Бабка Поля одна.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-14
Полная пустота кругом: точно все люди разлюбили и покинули, а впрочем, вероятно, и не любили никогда. Очутился на каком-то острове в пустом и холодном море... На остров люди с душой никогда не приходят... На всем острове — только мы втроем, как-то странно относящиеся друг к другу, — все очень тесно.
2015-08-27
С середины лета 1914 года, когда война только началась и казалось, что она скоро кончится, Марина Цветаева, счастливая, с мужем и маланькой дочерью Ариадной стала жить в Борисоглебском переулке — в доме №6, квартира 3 — возле не существующей теперь Собачьей площадки и Поварской улицы (нынешней улицы Воровского).
2015-07-21
Бедность, равнодушие издательств тягостно переносились Иваном Алексеевичем. Неизмеримо острее, однако, воспринимались страшные события, начавшиеся с приходом к власти фашистов. В октября 1936 года Бунин сам оказался жертвой их жестоких и бессмысленных порядков. В немецком городке Линдау он был задержан, раздет догола, грубо обыскан, бесстыдно допрошен. В результате писатель заболел и вынужден был, едва достигнув Женевы, вернуться в Париж.