Кобыльи корабли Сергея Есенина

2015-07-06
Есенин, Сергей Александрович

В ташкентском Государственном музее Сергея Есенина хранится уникальнейший сборник стихов «Харчевня зорь» (1920) с авторскими правками есенинской поэмы «Кобыльи корабли». Этот коллективный сборник с участием С.Есенина, А.Мариенгофа и В.Хлебникова был подарен музею в 1986 году Н.Д.Вольпин — близким другом Сергея Александровича Есенина, замечательной поэтессой, переводчицей на русский язык произведений Овидия, Горация, Гете, Гюго... В личной библиотеке Надежды Давыдовны это было, пожалуй, самое ценное из есенинского наследия. У себя на квартире в Москве, вручив мне сборник, она сказала: «Очень хочу, чтобы Ваш музей стал Государственным! Верю в это!» Действительно, с ее легкой руки так оно и произошло. Благодаря официальной поддержке СП СССР, при ходатайстве председателя Есенинского комитета Ю.Л.Прокушева и начальника Главного научно-производственного отдела памятников культуры Узбекистана Ф.М.Ашрафи музей получил этот статус в 1989 году. Ценный подарок Н.Д.Вольпин стал одной из редчайших реликвий, которой гордится коллектив музея.

Анализируя противоречивое время прошедших десятилетий, только сейчас начинаешь понимать, насколько серьезен этот фактический материал из творческой лаборатории великого русского поэта, каким являются авторские правки «Кобыльих кораблей». К сожалению, авторские правки в этом произведении как факт в литературоведческой критике и других изданиях о Есенине не значатся. Они вообще не попали в поле зрения есениноведов.

О том, что конкретно подвинуло Есенина к созданию «Кобыльих кораблей», включая название этой трагической поэмы, мы узнаем, в частности, из воспоминаний А.Мариенгофа и В.Шершеневича. Последний свидетельствует, что Есенин шел по Мясницкой улице, время было голодное и повсюду «валялись трупы лошадей». Он обратил внимание «на дохлую белую лошадь, а на ней, распустив крылья, как паруса, сидели черные вороны. Так тогда Есенин и начал свою поэму, а его строки долго не понимала читающая публика!. Вместе с тем, поэма С.Есенина получила тогда признание в имажинистском кафе «Домино» и на поэтических вечерах. Как свидетельствуют современники, в авторском исполнении «Кобыльи корабли» выигрывали. Характерная есенинская манера чтения, что называется «с нажимом», идущая от сердца — никого не могла оставить равнодушным. В 1919 году в кафе «Домино», как пишет в своих воспоминаниях М.Ройзман, под нарисованной на стене красной лодкой были крупно выведены строки из «Кобыльих кораблей»:

Веслами отрубленных рук Вы гребетесь в страну грядущего.

Лирический герой поэмы удручен и одинок в выборе пути, взволнован и опечален своей встречей с больной Родиной:

Кто это? Русь моя, кто ты? кто?
Чей черпак в снегов твоих накипь?
На дорогах голодным ртом Сосут край зари собаки.

Нарастающие в душе поэта тревога, смятение невольно деформируют изначально оптимистические основы его творческих принципов.

«Кобыльими кораблями» С.Есенин очень дорожил. Он многократно пытался переиздать поэму, но почти всегда безуспешно. В 1920 году в издательстве «Злак» вышла его книга «Трерядница» (переизданная в 1921 году). В этом сборнике Есенину, наконец, удалось вторично опубликовать поэму Кобыльи корабли», но в новой редакции: с учетом правок, отличающих поэму от прежней публикации в сборнике «Харчевня зорь». Во всех последующих изданиях поэмы составители придерживались этих авторских правок. «Трерядницу» Есенин высылает в Ташкент А.Ширяевцу. В письме от 26 июня 1920 года обращается к нему с просьбой: «...буду очень рад, если ты как-нибудь сообщишь о своем впечатлении. Через год они встретились в Ташкенте, где у них произошел принципиальный спор о формах и сущности поэтического образа. Дело в том, что С.Есенин, по свидетельству В.Вольпина, не смог приобщить А.Ширяевца к пониманию основ своего имажинизма, хотя дружеские отношения у них остались до конца жизни А.Ширяевца. С.Есенин мечтал выпустить «Кобыльи корабли» отдельным изданием. В журнале Вестник театра» была опубликована следующая информация: «Кобыльи корабли», роскошное издание, иллюстрированное Г.Якуловым, шелковый переплет цена 100 руб.». Приходится только сожалеть, что этот выпуск не осуществился. Сохранилась также верстка от 31 марта 1921 года не вышедшей книги Есенина «Ржаные кони», куда вошли 15 маленьких поэм, в том числе и «Кобыльи корабли . Ту же книгу поэт безуспешно пытается издать в двух томах в издательстве «Альциона». В 1925 году Есенин заключает договор с московской редакцией Ленинградского Госиздата на публикацию «Ржаных коней». Но — увы! Даже в Нью-Йорке, во время заграничной поездки, в первой половине ноября 1922 года, передав издателю А. Ярмолинскому рукопись своего сборника «Стихи и поэмы» в составе восьми произведений, включая «Кобыльи корабли», С.Есенин не получил желаемого результата.

В сборнике «Харчевня зорь», подаренном музею Н.Д.Вольпин, внизу, под отпечатанным текстом поэмы «Кобыльи корабли», есть ее рукописные заметки: «Исправление сделано рукой С.Е. в мае-июне (зачеркнуто). Весной или (апрель?) 1920 г.»

Хотелось бы внести уточнения в ее воспоминания.

Весной 1920 года, после выхода в свет сборника «Трерядница», С.Есенин пришел с этой книгой на новую квартиру Н.Вольпин в Хлебном переулке. Первым делом он садится за стол и аккуратно «выводит» на сборнике

«Надежде Вольпин
с надеждой
Сергей Есенин».

«Вручив мне «Трерядницу»,— пишет Надежда Давыдовна,— Сергей принялся рыться в моем «книжном шкафу» стопках книг на столе. Почти сплошь стихи. И целая стопка книжек Сергея Есенина.

Из нее он выдергивает тоненькую квадратную, чуть меньше школьной тетради книжечку: сиреневая обложка, сверху крупными буквами «ХАРЧЕВНЯ ЗОРЬ». На оборотной стороне обложки посередине анонс: «Печатается сборник «ИМАЖИНИСТЫ». Поэзия, проза, статьи, рисунки. Участвует вся банда». И пониже, справа: «Редактируют Сергей Есенин, Анатолий Мариенгоф». А совсем внизу стоит жирным шрифтом цифра 100.

Открывается сборник есенинской поэмой «Кобыльи корабли» (такие стихотворения, построенные как триптихи, тетраптихи и прочая, в те далекие времена именовались поэмами).

Хорошо отточенным карандашом — полагаю, химическим — он не стерся и по сей день,— Есенин вычеркивает несколько строк в третьей и пятой главках и надписывает сверху своим бисерным почерком — каждая буковка раздельно — новые варианты. В печати они появятся позже Есенин, установившийся и признанный поэт, правил уже напечатанное! Для меня и моих друзей отработанное как бы костенеет. Но как не отметить, что после правки стих стал крепче».

Существенному исправлению С.Есениным была подвергнута двенадцатая строфа:

Причащайся соломой и шерстью,
Жуй твой хлеб и расти овес.
Славься тот, кто наденет перстень
Обручальный овце на хвост.

Авторская правка трех последних строк:

...Тепли песней словесный воск.
Злой октябрь осыпает перстни
С коричневых рук берез.

Поэт отказывается здесь от усложненных образов, но придает стиху ярко выраженную политическую окраску.

Иносказательно поэт как бы дает понять, что диктаторская реализация октябрьских замыслов чревата нравственным опустошением, отчуждением человека от своих прав, внутренней свободы.

Идейная позиция автора вступает в критическую фазу после изменений, сделанных им в девятнадцатой строфе. Правда, вызывает недоумение приводимый во втором томе 6-титомного собрания сочинений С.А.Есенина, в разделе «Из ранних редакций», вариант строфы:

В сад зари лишь одна стезя.
Сгложет рощи октябрьский ветр.
Череп с плеч — только слов мешок,
В мир великий поэт пришел.

Вас. Базанов — составитель второго тома — при этом ссылается на сборник «Харчевня зорь» (1920), в котором на самом деле эти строки читаются иначе:

В сад зари лишь одна стезя.
Череп с плеч только слов мешок.
Все познать ничего не взять
В мир великий поэт пришел.

После внесения авторских правок строфа приобретает более трагическое звучание:

В сад зари лишь одна стезя,
Сгложет рощи октябрьский ветр.
Все познать ничего не взять
Пришол в этот мир поэт.

Авторская правка, несомненно, усиливала социальное звучание, исповедальный драматизм всей поэмы, особенно тех строф, которые получили новую редакцию.

Теперь, с еще большим основанием, поведение лирического героя «Кобыльих кораблей» можно представить как своеобразный вызов, брошенный им в хаос действительности и, одновременно, равнозначный упреку самому себе: «А, я вот так поступлю! Я «приш-о-о-л в этот мир» (моя интерпретация.— В.Н.).

Выражение «ничего не взять» как бы означает преднамеренный уход «поэта» в себя. Казалось, нет выхода из столь трагических обстоятельств. Но вечной остается надежда и любовь к Родине. Вот почему столь контрастно-неожиданно на светлой ноте заканчивается в «Кобыльих кораблях» трудный монолог поэта:

Он пришел целовать коров,
Слушать сердцем овсяный хруст.
Глубже, глубже, серпы стихов!
Сыпь черемухой, солнце-куст!

Во время встречи с Ы.Д.Вольпин С.Есенин довольно быстро сделал небольшие по объему исправления в тексте «Кобыльих кораблей» и спросил ее: «Ну, зачем, по-вашему, я внес эти правки?

— Я знаю поэму наизусть,— пишет дальше Надежда Давыдовна,— и правку принимаю не безболезненно. Мне жалко, что отброшен образ «череп — мешок слов» и заменен словами об октябре, уже прозвучавшими в третьей главке. Высказать прямо? А не обидится?

— Не поняли? Вы же сами поэт, должны понять. Было шатко: «великий мир» или «великий поэт».

И я говорю:

— Что убрали «великий» — это хорошо: «поэт» без эпитета звучит сильней и становится «великим» сам собой...»

При анализе «Кобыльих кораблей» обращает на себя внимание одна существенная закономерность авторской правки. В процессе исправления строки «Пришел в этот мир поэт» С.Есенин преднамеренно, как нам думается, меняет новую орфографию глагола, «пришел» на старую — «пришол». Эта правка придает глаголу особое фонетическое и смысловое звучание, которое можно сравнить с громким произношением этого слова как бы в пустую трубу: «Пришо-о-о-ол в этот мир поэт». Именно такого звукового эффекта, позволяющего эмоционально сильнее почувствовать отчаянность положения лирического героя, хотел, по-видимому, добиться Есенин. В контексте строфы эта правка приводит к логической кульминации сюжета поэмы. Более того, чтобы убедиться в этом, обратим внимание на последние прижизненные публикации «Кобыльих кораблей» С.Есенина в сборниках Трерядница» (1920 и 1921 годов), где это слово также приводится в устаревшем орфографическом написании.

Вполне вероятно, что авторские правки в сборнике «Харзорь С.Есенин сделал после своего разговора с И.В.Грузиновым. Попробуем установить примерную дату. В одной из литературных зарисовок Грузинова читаем:

1920 г. Весна. Георгиевский пер., д. 7, квартира С.Ф.Быстрова. Есенин делает макет «Трерядницы». Наклеивает вырезки с напечатанными стихами в тетрадку... Работает размеренно... Отдельные неприклеенные листки дает мне:

— Прочти, если что заметишь, скажи!

Читаю поэму Пантократор»... Спорим. Он соглашается... Читаю Кобыльи корабли», обращаю внимание Есенина на предпоследнюю строфу:

В сад зари лишь одна стезя.
Сгложет рощи октябрьский ветр.
Все познать ничего не взять
В мир великий пришел поэт.

Спрашиваю:

— Куда следует отнести определение «великий» — к слову «мир» или к слову «поэт»?

Ничего не отвечает. Молча берет листик чистой бумаги, пересаживается на диван, исправляет строфу.

Так лучше,— говорит через минуту и читает последнюю строчку строфы: — Пришел в этот мир поэт».

Сборник Харчевня зорь» вышел из печати в апреле месяце и, надо полагать, не без помощи А.Сахарова. Александр Михайлович в то время был командирован на Украину для организации полиграфического производства. Всегда дружески относясь к Есенину, он много способствовал изданию его книг. На этот раз по приглашению Сахарова С.Есенин вместе с А.Мариенгофом 23 марта выехал в Харьков, где жил тогда В.Хлебников, который стал впоследствии одним из авторов сборника.

Если сопоставить дату внесения Есениным правок в «Харчевне зорь», которую приводит Н.Д.Вольпин: «...в мае-июне (зачеркнуто). Весной или (апрель?) 1920 г.» — со временем встречи поэта с И.Грузиновым: «1920. Весна» (начало марта, когда сборник еще не мог быть сдан в печать.— В.Н.) и публикацией его Трерядницы» — в мае-июне, то станет очевидным, что на квартиру Н.Д.Вольпцн С.Есенин пришел в конце мая месяца или начале июня — сразу же после выхода в свет «Трерядницы». По памяти он просто перенес правки, учтенные им уже в этой книге при публикации в ней «Кобыльих кораблей», не сказав ей об этом. Не исключается вероятность того, что при работе над макетом «Трерядницы» с И.Грузиновым С.Есенин мог с ним обсуждать все возможные варианты изменений в тексте поэмы. Может быть, он тогда же впервые и приступил к ним, но это нельзя утверждать с достаточной долей определенности.

Известно, что при встрече с И.Грузиновым Есенин исправил только последнюю строку девятнадцатой строфы «Кобыльих кораблей». О замене в глагЬле «пришел» гласной «е» на «о» Грузинов не упоминает и в тексте его воспоминаний, цитируемых нами по «Литературной хронике» В.Белоусова, это слово приводится в новом орфографическом написании, что, возможно, не соответствует авторской воле. Создается впечатление, что тот смысловой эффект, к которому привела замена Есениным букв, никогда никем не замечался: его принимали за описку.

Вторую строку девятнадцатой строфы «Сгложет рощи октябрьский ветр» С.Есенин выправил, по-видимому, раньше, поскольку о ней речь не шла. А строки предшествующей двенадцатой строфы? Грузинов их здесь не приводит. Возможно ли, что эти правки существовали, даже обсуждались, но, по разным причинам, не смогли быть опубликованными? В таком случае, почему этих правок нет в рукописи «Кобыльих кораблей», которую в числе других стихотворений сборника не смогли сдать в печать?

Из-за отсутствия информации приходится строить различные предположения. Одно из них: политические причины, в силу которых С.Есенин не был морально готов, чтобы отпечатать исправленный текст поэмы. Второе: поэт не смог еще найти законченную редакцию правок двенадцатой строфы. И, наконец, третья версия. Совместно с А.Мариенгофом и В.Хлебниковым в Харькове, составляя макет «Харчевни зорь» на скорую руку (времени оставалось мало), Есенин решил для себя оставить пока рукопись поэмы без изменений. Он исходил, возможно, из личных соображений. В коллективном сборнике ему не очень хотелось бы видеть эти правки. Думал он в тот момент скорее о своей «Треряднице», макет которой с обновленным текстом «Кобыльих кораблей» был уже, вероятно, готов.

Н.Д.Вольпин в своих воспоминаниях пытается воссоздать живую, образную картину быта тех лет для того, как пишет она в своем вступлении, чтобы «передать в будущее ценителям поэзии Сергея Есенина его живые слова, пронесенные памятью сквозь всю мою долгую жизнь».

В этой связи хотелось бы вновь прокомментировать ее текст, чтобы уточнить одно важное обстоятельство.

«Мне жалко,— пишет Надежда Давыдовна,— что отброшен образ «череп — мешок слов» и заменен словами об октябре...» В то же время она не решается задать Есенину вопрос: почему он так сделал? Есенин может «обидеться?» — Подумала она. «Высказать прямо?» Не сочла возможным по личным соображениям».

На вопрос, адресованный Н.Вольпин: «Ну, зачем, по-вашему, я внес эти правки?» — С.Есенин отвечает: «Не поняли? Вы же сами поэт, должны понять. Было шатко: «великий мир» или «великий поэт».

Иными словами, тема Октября и какие-либо другие вопросы оставались закрытыми для их обсуждения — во всяком случае, для печати. В текст «Кобыльих кораблей» Есенин от руки включил то, что он должен был сделать еще в Харькове в своей рукописи. Значит, об этом поэт всегда думал. Трудно и болезненно. При всей своей дружеской открытости, С.Есенин оставался поэтически ранимой, незащищенной натурой, скрытной в творческом плане даже для своих близких друзей. У Н.Вольпин даже мелькнула в то время мысль, что в Есенине «...притаилась душевная болезнь... В сознании Есенина окружающие резко делятся на друзей и врагов».

Нам теперь приходится только догадываться, какой душевной боли стоил поэту сам внутренний процесс работы над правками, при внешне кажущейся легкости и быстроте. О сложности работы мог бы рассказать только сам Есенин. К сожалению, другими источниками, ' подтверждающими сделанный нами вывод, мы не располагаем. Следует заметить, что в есенинском творчестве это первое упоминание об Октябре в столь трагически осмысленной связи с происходящими в стране событиями после революционной ломки 1917 года. Поэма «Кобыльи корабли» — самое ярко выраженное, на наш взгляд, имажинистское произведение С.Есенина, написанное с глубоким подтекстом, сравнимым разве что с самой изощренной формой эзоповского языка.

Через два с половиной месяца после завершения авторских правок Есенин, в сущности, развивает ту же мысль в своем письме к Е.И.Лившиц, написанном им в поезде «Кисловодск — Баку» 12 августа 1920 года:

«Мне очень грустно сейчас, что история переживает эпоху умерщвления личности как живого, ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал, а определенный и нарочитый. Тесно в нем живому, тесно строящему мост в мир невидимый, ибо рубят и взрывают эти мосты из-под ног грядущих поколений. Конечно, кому откроется, тот увидит тогда эти покрытые уже плесенью мосты, но всегда ведь бывает жаль, что если выстроен дом,« а в нем не живут, челнок выдолблен, а в нем не плавают» ТОО).

Статьи о литературе

2015-07-15
Роман «Жизнь Арсеньева» — совершенно новый тип бунинской прозы. Он воспринимается необыкновенно легко, органично, поскольку постоянно будит ассоциации с нашими переживаниями. Вместе с тем художник ведет нас по такому пути, к таким проявлениям личности, о которых человек часто не задумывается: они как бы остаются в подсознании. Причем по мере работы над текстом романа Бунин убирает «ключ» к разгадке своего главного поиска, о котором вначале говорит открыто. Потому поучительно обратиться к ранним редакциям, заготовкам к роману.
2015-07-15
В своем остром ощущении бескрайней крестьянской России, ее прошлого и настоящего Бунин стремился обрести ответ на мучительные вопросы в русской классической литературе, хотя критически относился к ее произведениям на эту тему.
2015-07-21
Пейзаж в раннем творчестве Бунина — это не просто зарисовки художника, проникновенно ощущающего красоту родных полей и лесов, стремящегося воссоздать панораму мест, где живет и действует его герой. Пейзаж не только оттеняет и подчеркивает чувства героя. Природа в ранних рассказах Бунина объясняет человека, формирует его эстетические чувства. Вот почему писатель стремится уловить все ее оттенки.