Сергей Есенин в поисках истины

2015-07-06
Есенин, Сергей Александрович

Есть еще немаловажная проблема, к которой сегодня приковано внимание и литературной общественности, и многочисленных поклонников поэзии Есенина, и, конечно же, средств массовой информации.

За последнее время появилось множество статей и публикаций с «версиями» о смерти Есенина. Сразу же заметим. Интерес к поэту, к последнему году его жизни и ко всем обстоятельствам, связанным так или иначе с уходом Есенина из жизни, в наши дни — естественен и закономерен.

Оправдан и понятен особый интерес к этой теме — нового, молодого поколения. Каждое вступающее в жизнь поколение должно само разобраться в том, чем ему дорог и близок Есенин. Ведь у каждого из нас в душе свой Есенин, свое видение поэта, его жизни и смерти. Интерес этот продиктован сегодня еще и тем обстоятельством, что ныне в большей степени стали доступны те архивные документы, которые долгие годы были под запретом. Мы с горечью в сердце узнаем об уходе из жизни людей в трагических условиях, когда военные коллегии судили их по клеветническим доносам, выдвигали против них ложные обвинения. Репрессированы были многие писатели. Особенно тяжелый удар был нанесен по русским крестьянским писателям.

Об этом неопровержимо свидетельствуют документы, хранящиеся в различных государственных архивах, и прежде всего, в архивах бывшего КГБ и МВД. Некоторые из них уже опубликованы и стали достоянием общественности.

По нашей просьбе Есенинскому комитету была предоставлена возможность ознакомиться с документами бывшего КГБ, касающимися Есенина, его родных и близких, а также литературного окружения поэта. Это: и так называемое «дело четырех поэтов», и дело братьев Кусиковых и Есенина, и дело сына поэта — Георгия Есенина, сестры Есенина Екатерины Александровны, ее мужа — поэта Василия Наседкина, поэтов Клюева, Орешина, Ганина, Приблудного, Клычкова, Павла Васильева, Эрлиха... Работа эта продолжается. Хочется отметить, что ответственные сотрудники Министерства Госбезопасности России доброжелательно, с пониманием относятся ко всем вопросам и просьбам, которые возникают у комиссии в ходе работы с архивными материалами.

Естественно возникает вопрос: есть ли в просмотренных и изученных комиссией материалах, в том числе и мной лично, новые документальные данные, свидетельствующие о насиль-ственной смерти Есенина? Со всей ответственностью хочу сказать: на сегодня таких прямых неопровержимых данных нет! Как нет их и в публикациях об убийстве поэта. Каждый из авторов лишь выдвигает свою версию.

Напомню, что еще несколько лет тому назад, сначала в журнале «Москва», потом в ряде других изданий появились публикации, носящие явный налет сенсационности: «Тайна гостиницы «Англетер», «Убийство Есенина» и другие. Вскоре к этому подключилось телевидение, был показан репортаж с кладбища, у могилы Есенина, серию передач подготовили в Ленинграде в программе «Пятое колесо» и т.д. Знакомясь с этими материалами, нетрудно заметить, что здесь нередко эмоционально-публицистическая сторона явно преобладает над документальной, научно-аргументированной основой; предположение, версия, домысел — над точными, неопровержимыми фактами. Отсюда и разнобой в суждениях.

Один доказывает, что Есенина задушили подушкой, а потом уже повесили. Другой — что убили, ударив в лоб рукояткой револьвера, закатали в ковер и хотели вынести тело через балкон, но у них это не вышло, и тогда его повесили. Или: Есенин был убит ударом тяжелого предмета в лоб, был раздроблен череп, и так сильно, что вытекло двадцать граммов мозгового вещества, или — Есенин был застрелен из револьвера, а потом уже повешен и т.д.

При этом, будучи весьма категоричными в своих «версиях» и довольно жесткими в отношении к своим оппонентам, авторы их сплошь и рядом как бы подстраховывают себя такими весьма расплывчатыми оговорками: «можно предположить», «вполне возможно», «вероятно», «можно представить» и т.п.

Происходит все это в силу того, что пока по существу нет доказательств, которые были бы неоспоримы, которые опирались бы на точные, неопровержимые, выверенные документы и факты. Так, в публикациях авторов, зачастую не сведущих в судебной медицине (литераторов, журналистов, следователей), подвергается критике акт вскрытия тела Есенина, составленный судебно-медицинским экспертом Гиляревским, и особенно сделанное им заключение о причинах смерти поэта.

Есенинскому комитету Союза писателей и Комиссии по выяснению обстоятельств смерти Есенина, созданной в рамках этого Комитета, было очевидно, что объективную, профессиональную оценку этому акту могут дать прежде всего специалисты в области судебной»медицины. Комиссия начала с того, что обратилась в НИИ судебной медицины Минздрава России, к его директору — члену-корреспонденту АМН профессору А.П.Громову с просьбой дать оценку бтому акту, поставив два конкретных вопроса: во-первых, соответствует ли этот акт нормативам, которые существовали в то время и которые обязан был соблюдать всякий эксперт при составлении документа такого рода, и, во-вторых, соответствует ли содержание акта выводу о том, что смерть произошла от механической асфиксии — повешения. В ответ было получено официальное заключение, в котором указывалось, что «анализ фотокопии акта, подписанного судебно-медицинским экспертом Гиляревским, показал, что исследование трупа Есенина проведено в соответствии с временным постановлением для медицинских экспертов о порядке исследования трупов, утвержденным НКЗ 5 мая 1919 г. Заключение о причине смерти Есенина соответствует данным, полученным при исследовании трупа».

Чтобы избежать односторонней оценки акта Гиляревского, комиссия обратилась, помимо НИИ судебной медицины, к главному судебно-медицинскому эксперту Министерства Обороны СССР, доктору медицинских наук, профессору В.В.Томилину, доктору медицинских наук, профессору кафедры судебной медицины Б.С.Свадковскому, доценту Московской медицинской академии имени П.М.Сеченова, судебно-медицинскому эксперту А.В.Маслову. Все они, независимо друг от друга, высказав каждый свои частные замечания, были единодушны в главном: заключение эксперта Гиляревского, что «смерть Есенина последовала от асфиксии, произведенной сдавлением дыхательных путей через повешение», соответствует описательной части акта и вытекает из нее.

Казалось бы, достаточно авторитетное мнение независимой профессиональной экспертизы. Однако вновь и вновь появляются статьи, авторы которых продолжают подвергать сомнению акт Гиляревского, допуская даже возможность его фальсификации.

В полемику в основном вступают поэты, критики, журналисты.

Конечно, их можно понять, у них болит душа, они никак не могут смириться с этой безвременной трагической потерей...

Все же позволим заметить, что каждый должен делать свое дело профессионально, глубоко владея предметом исследования, и тем самым не затуманивая, а проясняя путь к истине. Дилетантски-любительский подход недопустим в любом случае, особенно, когда речь идет о таком поэте, как Есенин. Вот почему, еще в декабре девяносто первого года на расширенном заседании комиссии, в котором приняли участие и члены Есенинского комитета, и судебно-медицинские эксперты, и научные сотрудники есенинской группы ИМЛИ, и авторы версий Э.Хлысталов, С.Куняев, Н.Сидорина и др., были обстоятельно рассмотрены прежде всего именно заключения современных судебно-медицинских экспертов, их профессиональные оценки акта Гиляревского. Было обсуждение, была полемика и дискуссия. В результате комиссия едино душно пришла к выводу, что «в настоящее время фактически объективно нет материалов, которые могли бы документально опровергнуть содержание акта вскрытия тела С.А.Ьсенина и заключение судебно-медицинского эксперта А.Гиляревского от 29 декабря 1925 года о причинах смерти поэта . (См. сообщение «От комиссии Есенинского комитета Союза писателей по выяснению обстоятельств смерти С.А.Есенина опубликованное в январе 1992 г. в «Правде», «Литературной России», «Московском литераторе»).

В ходе дальнейшей работы Комиссии, особенно после декабрьского заседания, возник целый ряд новых проблем и вопросов, требующих дальнейшего изучения оостоятельств, касающихся смерти Есенина. Причем с обязательным участием в работе комиссии экспертно-криминалистических служо и прокуратуры Российской Федерации.

В настоящее время по просьбе Комиссии сотрудниками Всероссийского научно-исследовательского института судебных экспертиз восстановлен текст акта вскрытия тела С.А.Есенина судебно-медицинским экспертом А.Гиляревским, ранее, как известно, частично поврежденный (7 нижних разорванных строчек на обоих сторонах акта). Теперь Комиссия располагает полным текстом акта. Это очень важно. Судите сами: так, на первой странице акта, из разорванных его кусочков, которые сохранились в отдельном конверте, экспертом были восстановлены очень важные фразы: «Кости черепа целы» и «мозг весит 1920 грамм». Ранее, в основном тексте акта оставались только слова «20 грамм , часть фразы с цифрой «19» была оторвана. Один литератор, к сожалению, далекий от судебной медицины, попытался создать даже «версию» о раздробленном черепе. О чем, по его мнению, свидетельствуют в частности «20 грамм» якобы вытекшего мозгового вещества. Теперь особенно очевидна несостоятельность этой версии.

Полный текст Акта Гиляревского комиссией был вновь направлен на экспертизу в НИИ судебной медицины, другим судебно-медицинским экспертам, включая Главного судебно-медицинского эксперта Минздрава РФ - кандидата медицинских наук, доцента Плаксина В.О. Все они в своих заключениях с еще большим основанием подтвердили соответствие описательной и заключительной части Акта вскрытия тела Есенина. Так, в заключении Минздрава России указывается: «Признаки, отмеченные при исследовании трупа С.А.Есенина судебно-медицийЪсим экспертом А.1.1 иляревским (Александр Григорьевич Гиляревский, 1870 года рождения, окончил в С.—Петербурге Военно-медицинскую академию) полностью соответствуют картине смерти в результате сдавливания органов шеи петлей при повешении». И далее: «Заключение, сформулированное судебно-медицинским экспертом А.Г.Гиляревским, соответствует исследовательской части акта судебно-медицинского исследования трупа С.А.Есенина».

С иными авторами «версий» случаются порой и такие прелюбопытные истории. Так, один из авторов, как он признался, нигде «не мог найти пьесу Есенина «Страна негодяев». Нашел он ее только в Ленинской библиотеке, в прижизненном издании Есенина. И сидел, переписывая ее от руки, не один день. Впечатляет!

Но... одна «маленькая» деталь. Известно, что пьеса «Страна негодяев» за последние тридцать лет была опубликована в шести собраниях сочинений Есенина.

Ну, что тут сказать. Если ты взялся за серьезное дело, то подходи к нему серьезно...

Сотрудниками НИИ судебных экспертиз по просьбе комиссии была также проведена почерковедческая экспертиза рукописи стихотворения «До свиданья, друг мой, до свиданья...», подтверждающая, что это стихотворение было написано С.А.Есениным.

Научными специалистами экспертно-криминалистического центра МВД России было проведено исследование подлинного рукописного экземпляра стихотворения «До свиданья, друг мой, до свиданья» С.Есенина, хранящегося в Институте русской литературы в Ленинграде, и установлено, что оно написано кровью. Сделано это было в силу того, что в одних версиях высказывалось сомнение об авторстве Есенина, а в других,— что, возможно, оно написано не кровью, а чернилами!

Теперь обе эти догадки окончательно отпадают.

Комиссия обратилась также в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, в Управление по надзору за следствием и дознанием с просьбой дать заключение о том, насколько квалифицированно в соответствии с законодательством того времени было проведено дознание по факту самоубийства Есенина и имелись ли законные основания для принятия «Постановления о прекращении дознания по делу о самоубийстве Есенина от 23.01.1926 года».

Старшим прокурором управления по надзору за следствием и дознанием Генеральной прокуратуры Российской Федерации, старшим советником юстиции Н.Н.Дедовым были подробно проанализированы все документы и материалы, связанные со смертью Есенина, все выдвигаемые версии об убийстве поэта, а также результаты судебно-медицинских и криминалистических экспертиз, проведенных в ходе работы комиссии. Свое «Заключение об обоснованности прекращения 23.01.26 г. дознания по факту самоубийства С.А.Есенина» Н.Н.Дедов завершает таким выводом: «Дознание по факту смерти поэта С.А.Есенина проводилось в соответствии с действовавшим уголовно-процессуальным законодательством (УПК РСФСР от 1923 года), а допущенные неполнота и низкое качество документов дознания только лишь сами по себе, без подтверждения другими объективными доказательствами, не могут быть основанием для вывода об убийстве поэта или для эксгумации его останков для проведения судебно-медицинского исследования. Постановление народного следователя 2-го отделения милиции г.Ленинграда от 23.01.26 о прекращении производства дознания по факту самоубийства С.А.Есенина является законным». Заключение Н.Н Дедова утверждено помощником Генерального прокурора Российской Федерации, государственным советником юстиции 3 класса М.Б.Катышевым и начальником Управления по надзору за следствием и дознанием государственным советником юстиции 3 класса В.А.Титовым.

Теперь об экспертизе и исследовании посмертных масок С.А.Есенина. Еще в конце 1991 года врач судебно-медицинский эксперт высшей квалификационной категории НИИ судебной медицины Э.И.Хомякова исследовала одну из посмертных масок Есенина, установив при этом, что «каких-либо морфологических признаков, характерных для действия острых, рубящих, колюще-режущих и огнестрельных орудий на представленной гипсовой маске не выявлено. Обнаруженное углубление — вдавливание — образовалось в результате контакта с твердым предметом цилиндрической формы. Данных за наличие повреждений в области лобной кости не имеется». Это послужило началом проведения всеобъемлющей экспертизы сохранившихся экземпляров посмертных масок Есенина. Судебно-медицинский эксперт Бюро Главного управления здравоохранения Мособлисполкома (ГУЗАМО) Дегтярев А.М. подробно исследовал и провел экспертизу пяти посмертных масок Есенина. Прежде всего маски поэта, хранящейся в Музее-заповеднике Есенина на его родине в Константинове, а также масок, находящихся у родных поэта и других лиц. Свое официальное аргументированное «заключение эксперта» А.М.Дегтярев завершает развернутыми выводами, подчеркивая при этом в самом их конце, что «каких-либо отображающих следов действий колюще-режущих предметов, следов огнестрельных повреждений на посмертных масках не выявлено».

Несколько более позднее изучение и экспертиза семи посмертных гипсовых масок С.А.Есенина, включая маску, хранящуюся в Институте русской литературы в С.—Петербурге, гипсовой посмертной копии правой кисти поэта, кото рая находится в том же институте, были проведены созданной по просьбе Есенинского комитета судебно-медицинской экспертной комиссией Бюро Главной судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения РФ в составе председателя Главного судебно-медицинского эксперта Минздрава РФ кандидата мед. наук, доцента В.О.Плаксина, членов комиссии — заведующего кафедрой судебной медицины Российского медицинского университета, доктора мед. наук, профессора А.Н.Крюкова, судебно-медицинского эксперта медико-криминалистического отделения Бюро судебно-медицинской экспертизы ГМУМ С.А.Никитина и заведующего отделом внедрения новых технологий БГСМЭ Минздрава Российской Федерации С.С.Абрамова.

Научные сотрудники этого же Бюро по поручению комиссии исследовали подлинные фотографии Есенина, сделанные в день смерти поэта 28 декабря 1925 г. в пятом номере гостиницы «Англетер», а также оригинальные негативы этих фотографий, местонахождение которых было установлено комиссией. Это было очень важно. Дело в том, что публикуемые фотокопии этих снимков, сделанные в свою очередь с фотокопий и т.д., да к тому же неоднократно ретушируемые, конечно же, весьма далеки от оригинала.

Обстоятельный аналитический документ — официальное «Заключение экспертов» Бюро главной судебно-медицинской экспертизы М3 РФ содержит весьма важные результаты научных экспертиз и исследований.

Так, после экспертизы посмертных масок Есенина в заключении со всей определенностью говорится о «вдавлении в мягких покровах в лобной области, которые образовались в результате длительного контакта с цилиндрическим предметом диаметром около 3,7 см, наиболее вероятно, с предметом горячим, о чем свидетельствует тот факт, что данное вдавление зафиксировалось, то есть сохранилось после снятия тела из петли вплоть до похорон; о возможном термическом воздействии свидетельствует также наличие измененных участков кожи в местах наиболее плотного контакта с цилиндрическим предметом (область между надбровными дугами, правый скат носа)».

Важным является заключение тех же экспертов о двух подлинных есенинских негативах и фотографиях, о которых говорилось выше. В частности, «О круглом темном пятне на верхнем веке правого глаза, образование которого может быть объяснено высыханием вершины кожной складки, сформировавшейся от смещения кожи вниз вправо при контакте лица с цилиндрическим предметом». А ведь автором некоторых версий это «темное пятно» представлялось чуть ли не «следом» от пули.

Материалы с результатами экспертиз и исследований, проведенных по просьбе нашей Комиссии государственными службами и учреждениями, объективно свидетельствуют и наглядно показывают, сколь далеки были от Истины авторы многих версий.

Заметим, что такого комплексного исследования обстоятельств, связанных со смертью Есенина, ранее не было. При этом подчеркнем, что деятельность общественной комиссии Есенинского Комитета с самого начала носила открытый характер.

27 мая 1993 года состоялось расширенное заседание Комиссии. Были заслушаны сообщения экспертов, охватывающие, по сути дела, весь спектр проблем и вопросов, связанных со смертью С.А.Есенина и «версиями» об убийстве поэта. На заседании с официальными сообщениями выступили эксперты: А.В.Маслов, С.А.Никитин, А. М. Дегтярев, Э.И.Хомякова, В.Н.Крюков, Ю.Н.Погибко, Н.П.Майлис, И.В.Демидов, а также прокурор-криминалист В.Н.Соловьев и старший советник юстиции Н.Н.Дедов. Помимо экспертов, в развернувшейся дискуссии приняли участие: поэт Валентин Сорокин — сопредседатель Есенинского комитета, проректор Литературного института, старший научный сотрудник ИМЛИ, член Есенинского комитета и комиссии С.П.Кошечкин, заведующий рукописным отделом ИМЛИ М.А.Айвазян, поэт Юрий Чехонадский, рязанский поэт Анатолий Сенин, авторы версий — литературовед С.С.Куняев, поэт Иван Лыс- цов, бывший следователь милиции Э.А.Хлысталов и другие.

В заседании участвовали члены комиссии и Есенинского комитета, Ученого Совета, есенинской группы и научные сотрудники Института мировой литературы РАН, работники Государственного литературного музея, секретари Союза писателей России, члены есенинского общества «Радуница», авторы «версий», другие лица — всего более семидесяти человек.

На заседании Комиссии были подведены итоги ее четырех-летней деятельности. Единодушно, совместно со всеми организациями и экспертами, было принято заключительное развернутое коммюнике «От комиссии Есенинского комитета Союза писателей по выяснению обстоятельств смерти С.А.Есенина». В нем подчеркивалось, что «весь ход обсуждения, все официальные документы, материалы, которыми в настоящее время располагает Комиссия, с еще большим основанием, чем это было ранее, позволяют придти к следующим выводам и констатировать, что, во-первых, в настоящее время фактически нет объективных данных, которые позволили бы усомниться, прежде всего с позиции судебной медицины, в точности содержания Акт вскрытия тела С.А.Есенина и опровергнуть вывод судебно-медицинского эксперта А.Гиляревского от 29 декабря 1925 года о причине смерти поэта (смерть С.А.Есенина «последовала от асфиксии, произведенной сдавлением дыхательных путей через повешение»); во-вторых, проведенные официальные научные экспертизы и исследования (посмертных масок, фотографий поэта, акта Гиляревского, документов предварительного дознания и др.) не дают каких-либо оснований для подтверждения «версий» об убийстве С.А.Есенина.

Одновременно комиссия заявляет, что в случае обнаружения каких-либо новых документальных данных, связанных со смертью С.А.Есенина, они будут незамедлительно рассмотрены и изучены с сообщением об этом в печати».

Первого июля 1993 года Комиссией была проведена пресс-конференция, на которой было рассказано о результатах работы Есенинского комитета. Эксперты ответили на вопросы представителей печати, радио, телевидения. Им был также вручен текст заключительного коммюнике для его публикации в средствах массовой информации.

Во всей своей деятельности Комиссия преследовала единственную цель: максимальное приближение к Истине.

В связи с версиями о смерти Есенина вспоминается поездка в Ленинград весной шестьдесят шестого года вместе с сестрами поэта на премьеру нашего фильма «Сергей Есенин» и посещение там гостиницы «Англетер», где погиб поэт. Вот запись из моей есенинской тетради «День за днем», сделанная тогда же:

«18 мая 1966 г.

Девять утра — в Ленинграде. Едем во дворец культуры им.Кирова. Премьера фильма «Сергей Есенин» и встреча со зрителями в 8 вечера. Все билеты уже проданы.

Завтракаем. Обсуждаем планы на день. Екатерина Александровна Есенина предлагает поехать на могилу Блока и Достоевского, а затем они хотят (Екатерина Александровна и Александра Александровна) побывать в «Англетере» (теперь гостиница «Ленинградская»), в номере Есенина.

На могилу Достоевского возложили цветы. Долго стоим молча. Рядом могила Жуковского, Дельвига.

Возложили цветы Блоку. Екатерине Александровне очень понравился памятник Блоку на могиле. Кроме наших, других цветов нет, хотя могила содержится в порядке.

В гостинице «Ленинградская".

Поднимаемся на второй этаж. Идем к номеру Есенина. Александра Александровна и Екатерина Александровна здесь первый раз. Входим в комнату. Там нас ждет директор. В гостинице недавно был ремонт. Все перестроено. Никаких вещей времен Есенина не сохранилось.

Два окна номера глядят на площадь и Исаакиевский собор. Он своей тенью навис над окнами. Солнце скрылось за тучами. Почерневшие от времени скульптурные фигуры ангелов на соборе выглядят в эти минуты особенно удручающе. Хотелось невольно отвести от них взгляд.

Войдя в номер, Екатерина Александровна как-то очень быстро сразу подошла к правому окну, долго вместе с Александрой Александровной стояла молча, разглядывая собор, а затем, резко повернувшись ко мне, заговорила неожиданно:

— Вот убийца Сергея. Смотрите, какой он мрачный, как он нависает над окнами, особенно этот, ближний к окну, ангел с крестом. Тут самый здоровый человек не выдержит — либо запьет, либо убежит. А если у человека нервы напряжены и истощены, или он выпьет, то тогда прямо хоть полезай в петлю.— И опять повторила фразу: — Это убийца Сергея.— И с болью добавила: — И зачем тогда они поместили его сюда. Разве можно было помещать его сюда.— Екатерина Александровна предельно взволнована. Выпила воды. Села. Молчит. Александра Александровна еще раньше выпила воды, на глазах слезы, сидит на стуле посередине комнаты и долго, долго молчит... Чувствуется, что нервы ее на пределе. Я отошел немного в сторону. Стараюсь не мешать Екатерине Александровне и Александре Александровне, понимая, что в эти минуты творится у них на душе. Откровенно говоря, и у меня подкатывает ком к горлу...

Екатерина Александровна после долгого молчания, вновь, глядя в окно, бросает все ту же фразу:

— Да, он, он убийца Сергея. Это какое-то страшилище, а не ангел.

В гостинице пробыли около часа. Выходим на площадь.

— Посмотрите, Юрий Львович,— говорит Екатерина Александровна,— какой это холодный и мрачный собор, при всем, казалось бы, богатстве его архитектуры. Разве можно его сравнить с нашими кремлевскими соборами: светлыми, веселыми, золотистыми, живыми.

Обратите внимание, отсюда эти ангелы еще более похожи на зловещих ночных птиц, они как какие-то упыри».

Более трех десятилетий мне посчастливилось быть в близких, добрых отношениях с семьей Есениных: сестрами поэта Екатериной Александровной и Александрой Александровной, с сыном Есенина — Константином, дочерью Татьяной Сергеевной, женой поэта — Софьей Андреевной Толстой-Есениной. Я выпустил о Есенине — поэте и человеке — не одну книгу; встречался со многими современниками поэта, которых уже нет среди нас — с Павлом «Лукницким, Николаем Брауном, Петром Чагиным, Рюриком Ивневым, Михаилом Мурашевым, Всеволодом Рождественским... Хорошо знаю есенинские архивы, материалы общественного суда по «делу четырех поэтов», работал и продолжаю трудиться в архивах КГБ. Но, к примеру, не располагаю на сегодня достоверными фактами, чтобы однозначно сказать: акт Гиляревского — фальшивка, что он составлен под нажимом и т.д.

Настоящий ученый должен отвечать за свои слова, свои суждения. Применительно к Есенину, он обязан знать и учитывать всю сумму обстоятельств, творчество и жизнь поэта, в том числе быт, окружение, литературную обстановку того времени и многое, многое другое...

Иначе можно попасть впросак.

Нечто подобное произошло с профессором по кафедре судебной медицины Б.С.Свадковским. Увлекшись разоблачением своих оппонентов по версиям об «убийстве поэта», он стал весьма опрометчиво рассуждать о последних месяцах жизни и «творческой энергии» Есенина, причем отнюдь не с медицинской точки зрения, а с сугубо литературоведческой. Звучат эти его суждения, мягко говоря, поверхностно. Они далеки от истины, и во многом оскорбительны для памяти поэта. Без тени сомнения Б.С.Свадковский пытается убеждать: «Последнее время своей жизни поэт терял уверенность в себе, ему казалось, что он исписался».(!!) И далее продолжает в том же духе: «Периоды тяжкой депрессии сопровождались, кстати говоря, не очень нравственными поступками — так что вся правда последних месяцев жизни Есенина еще не открыта". (подчеркнуто мной.— Ю.П.)

Читая подобные «откровения», невольно вспоминаешь, по меткому выражению Владимира Маяковского, «дурнопахнущие книжонки» Крученых с их «правдой» о Есенине, а на самом деле — ползучей ложью и злопыхательской клеветой на поэта. Казалось, все это кануло в лету. Ан нет! Вот и в наши дни, оказывается, кое-кто (тот же профессор Свадковский) спешит по-своему «открыть» всю правду о поэте.

Между тем, достаточно хотя бы заглянуть в «Собрание сочинений» Есенина, перечитать стихи, письма поэта, относящиеся к последнему периоду его жизни, чтобы неоспоримо и наглядно убедиться: подобные суждения и «открытия» далеки от истины, как небо от земли. В сути своей они носят клеветнический характер. Вспомним: в начале последнего года жизни — двадцать пятого — Есенин завершает одну из лучших поэм «Анна Снегина», а в конце — 14 ноября — создает окончательный вариант гениального «Черного человека», над которым трудился ряд лет. В эти же годы Есениным созданы «маленькие поэмы» — «Мой путь», «Письмо к сестре», а также «Поэма о 36».

Буквально до последних дней в сердце поэта рождаются изумительные стихи: «Клен ты мой опавший, клен заледенелый! (28 ноября), «Ты меня не любишь, не жалеешь» (4 декабря), «Не гляди на меня с упреком» (5 декабря), «Может, поздно, может, слишком рано...» (13 декабря), «Кто я? Что я? Только лишь мечтатель...» (декабрь), «До свиданья, друг мой, до свиданья» (27 декабря).

Какое творческое напряжение, какая эмоциональная энергия! И как нелепы, несправедливы любые утверждения, что «поэт исписался» и «совершал не очень нравственные поступки»16. Опять же, ради истины заметим: случалось, поэту начинало казаться, что его Муза, «милая Муза» покидает его, его душу и сердце. Нечто подобное, как мы знаем, Сергей Есенин испытал во время поездки в Европу и Америку. Там он почти не писал. Потом, по возвращении на родину,— был «прорыв» — большие и «маленькие» поэмы, множество лирических стихов. В них поэт, в частности, с предельной искренностью, рассказал и о такой своей беде, своем тяжелом недуге, как «пьянство», рассказал так, как на это способен лишь поэт и человек высочайшей нравственности и чести, который сам себе — высший и справедливый судья.

Тяжелыми были и бытовые условия, в которых поэт находился. Екатерина Александровна говорила: «Меня взял к себе, Шурку в 1924 году, Райх требует денег на детей, отец просит помочь, и так далее, и так далее, а он сам еще квартиры не имеет». С Толстой тоже все больше не ладилось. Но в Ленинград, как мы знаем, Есенин уехал не умирать. Он хотел как бы начать новый виток жизни, мечтал выпускать свой журнал.

Надо быть точным, осмотрительным, корректным, и, конечно,— совестливым, граждански ответственным, чтобы без «сенсационного» шума вокруг имени великого поэта продолжать заветный путь к Истине. Памятуя при этом всегда о чудодейственных стихах, как бы обращенных Сергеем Есениным к нам,— его потомкам: «Любимая с другим любимым, Быть может, вспомнит обо мне, Как о цветке неповторимом». Не растоптать бы в суете сует этот истинно неповторимо-прекрасный, чудодейственный цветок России.

Завершая разговор о Есенине сегодня и завтра, в частности, о версии гибели поэта, хочу сказать, что, изучая на продолжении многих лет жизнь и творчество Есенина, его удивительную «золототканую» судьбу, для меня становится все более очевидной та истина, что Есенин был убит дважды. Да! Дважды! Поэта довели до петли, до самоубийства или действительно — убили преднамеренно. Если это будет в конце концов установлено документально и неопровержимо.

С каждым разом все яростней становились критические выпады недругов России против Есенина в печати, плотнее сжималось кольцо убийственной клеветы, разорвать которое поэту было почти невозможно... После смерти Есенина — это стало особенно очевидно.

Вспомним хотя бы знаменитую, как крик души, статью Бориса Лавренева «Казненный дегенератами»: «Усилия... искренне любящих поэта людей,— с болью отмечает Борис Лавренев,— разбивались о сплоченность организованной сволочи, дегенератского сброда, продолжавшего многолетнюю казнь поэта».

Прав был и Всеволод Рождественский, который в день смерти Есенина писал: «Мы затравили его своим чадом и ресторанными скрипками и ничего не могли ему дать взамен его простой правды о свежевспаханном поле, о жеребенке на косогоре у телеграфных столбов».

Второй раз Сергея Есенина убили уже после смерти — убили на десятилетия его поэзию, пытаясь кощунственно оторвать поэта от народа. Тон задавал здесь уже не безызвестный нам Сосновский. Затем появились злополучные бухаринские «Злые заметки». И Есенин, по сути дела, на четверть века был официально, на государственном уровне, исключен по существу из духовной жизни народа. Вопреки всему народ все эти годы свято хранил светлый образ поэта в своем сердце.

К великому сожалению, и поныне, как в прошлом, кое-кто хотел бы исключить Есенина, его поэзию из духовной жизни народа, продолжая упорно «не замечать» поэта и подлинно всенародную любовь к его стихам. Посмотрите хотя бы на американизированное российское телевидение и радио. Есенинские стихи крайне редко звучат по радио. Еще реже мы встречаемся с поэзией Есенина на телеэкране. В лучшем случае предпочтенье отдается показу различного рода «телеверсий» о смерти Сергея Есенина, носящих к тому же, зачастую явно спекулятивно-сенсационный характер. Особенно «усердствуют» в этом плане ленинградские тележурналисты.

Будем надеяться, что в преддверии столетия Есенина его поэзия займет подобающее ей место в возрожденной России, что наконец-то все средства массовой информации повернутся лицом к гениальному поэту XX века.

Нет! Не случайно заветный есенинский томик бережно хранят ныне едва ли не в каждом доме, в каждой русской семье, и — не только русской.

Пророческие стихи Сергея Есенина — это библия русской Души, людского милосердия, веры в человека.

Статьи о литературе

2015-05-19
Блок и Белый появились в переломный для русского символизма момент. «Так символически ныне расколот, — писал Белый, — в русской литературе между правдою личности, забронированной в форму, и правдой народной, забронированной в проповедь, — русский символизм, еще недавно единый.
2015-07-21
Иван Алексеевич часто говорил о неискоренимых началах «русской души», имея в виду некие исконные, подсознательные силы. Но в художественных произведениях «подсознательное» и «бессознательное» слиты в некое единое целое. Обратимся к рассказу Бунина «Я все молчу» (1913).
2015-04-08
Что было осенью 1956 года. Д. Ф. Слепян и Р. М. Беньяш пригласили меня прийти вечером, обещая сюрприз, о столовой кроме гостеприимных хозяек находилась незнакомая в темном платье, пожилая дама; не могу найти другого, более подходящего, чем это старомодное, сейчас, увы, утратившее былой смысл, слово.