Детство и юность Марины Цветаевой

2015-08-26
Цветаева, Марина Ивановна

Марина Цветаева родилась и двадцать лет (до замужества) прожила в доме № 8 в Трехпрудном переулке. Если идти от Пушкинской площади (бывшей Страстной) по Большой Бронной, то он будет на правой стороне. Еще в 1919 году Цветаева пророчески писала о будущем:

Со мной в руке — почти что горстка пыли —
Мои стихи! — я вижу: на ветру
Ты ищешь дом, где родилась я — или
В котором я умру.

И мы ходим, ищем, вспоминаем, сравниваем...

На экскурсиях по городу говорят, что дом, где жила Цветаева, не сохранился. Это верно. Но верно и то, что по воспоминаниям всех трех сестер Цветаевых — старшей Валерии, Марины и младшей — Анастасии, по стихам Марины Цветаевой и ее прозе мы способны представить себе их родной дом, может быть, лучше, чем многие другие дома, которые хоть и покосились, и облезли до неузнаваемости, но все еще до сих пор стоят. Теперь в памяти людей, интересующихся историей русской культуры, историей Москвы, этот дом живет особой жизнью.

Когда-то, давным-давно, в XVII веке, место, где потом появился Трехпрудный переулок, было собственностью патриарха. Там были три глубоких пруда, которые назывались Патриаршими. В конце XVIII столетия в вековом парке между Тверской улицей (недавно еще называвшейся улицей Горького), Козьим болотом и Патриаршими прудами стоял дворец, принадлежавший брату поэта Хераскова. В 1831 году в этом дворце расположился Английский клуб. (В советское время там была выставка «Красная Москва», положившая начало находящемуся там сейчас Музею Революции.) Два пруда давно засыпаны, остался один, который через много-много лет (уже в 1932 году) переименовали из Большого Патриаршего в Пионерский. Переулок же так и оставался Трехпрудным. Застройка «пустопорожней земли» была разрешена в этом месте еще в середине XIX века. Дом №8, первой владелицей которого была московская мещанка Дорофея Антоновна Смирнова, в шестидесятых годах прошлого века принадлежал кандидату Московского императорского университета Железняку. Это был обыкновенный одноэтажный деревянный дом на каменном фундаменте. Дом «образцовой» — то есть типовой застройки. Его-то и приобрел потом историк Иловайский, жил в нем, а когда его дочь Варвара Дмитриевна вышла замуж за Ивана Владимировича Цветаева, отец дал ей этот дом в приданое. Это было в 1880 году. Ей тогда было 22 года, Ивану Владимировичу — 33. Он преподавал в университете на кафедре римской словесности историко-филологического факультета. В 1883 году у них родилась дочь Валерия, а в 1890 — сын Андрей. Вскоре после его появления на свет Варвара Дмитриевна умерла, оставив любовь к себе и память о себе навсегда. В 1891 году И.В.Цветаев вторично женился — на Марии Александровне Мейн. В 1892 году родилась Марина Цветаева, в 1894-м — Анастасия.

Трехпрудный переулок изменялся все время. Менялся он и при Цветаевых. На месте маленькой лавчонки «колониальных товаров» Бухтеева строили шестиэтажный дом, в 1901—1903 годах на противоположной стороне, наискосок от дома Цветаевых, в доме №9, по проекту архитектора Шехтеля воздвигалась типография Левенсона. «Наперекосок от бывших нас...», — напишет потом Марина Цветаева. Когда Цветаевы после смерти Марии Александровны в 1906 году вернулись в Москву после долгого отсутствия, здание уже стояло. Теперь эта типография называется «Искра революции».

В доме в Трехпрудном переулке бывали многие замечательные люди. Однажды приходил туда к Цветаеву сын Пушкина — Александр Александрович, визит которого, вернее сказать, свое детское впечатление от этого визита, описала Марина Цветаева в прозе «Мой Пушкин». В этом доме зародилась идея создания Музея изящных искусств, сюда по делам этого музея и по делам Румянцевского музея, директором которого Иван Владимирович Цветаев был долгое время, приходили его коллеги — дом жил напряженной творческой жизнью. Сюда регулярно присылали повестки о заседаниях Исторического, Археологического обществ, Общества любителей российской словесности, членом которых состоял Цветаев. Бывали здесь, для того чтобы (как тогда говорили) «разделить беседу», университетские профессора, искусствоведы, филологи, историки. Даже если их разговоры и не интересовали детей, все равно эти беседы создавали определенный дух дома.

Анастасия Ивановна Цветаева много лет назад писала автору этих строк из лагеря на Дальнем Востоке: «Споры филологов из папиного кабинета (1900 — 1910 годы), как мамин рояль (вся классическая музыка), — питали детство, как земля питает росток...» В кабинете отца, вспоминала А.И.Цветаева, до глубокой ночи горели под абажуром две свечи; она спрашивала отца, что он делает, а он отвечал ей: «Учусь, голубка». Когда старшая сестра Валерия уже стала учительницей в прогимназии, она жила во флигеле дома в Трехпрудном. У нее были свои друзья, которые — подобно нам сегодня — обсуждали судьбы России, спорили, какая из существующих партий сможет спасти страну. Марина и молчаливый красивый брат Андрей ходили к старшей сестре, интересовались разговорами во флигеле.

В этом доме в Трехпрудном переулке Марина Цветаева за большим письменным столом, который подарил ей отец, просиживала над переводом романтической пьесы французского поэта Э.Ростана «Орленок», читала все, что могла найти, о Наполеоне. Тогда в доме не было электричества, читали при свечах и при свете часто коптящих керосиновых ламп, а во многих домах электричество уже было. В Москве оно появилось в 1883 году, на Тверской улице электрические фонари зажглись в 1896 году (Тверской она называлась до 1932 года, пока не стала улицей Горького; сейчас эта улица вновь обрела свое прежнее название).

Из Трехпрудного переулка с женой Марией Александровной Иван Владимирович ходил к своему тестю А.Д.Мейну в Неопалимовский переулок говорить о делах задуманного музея. Из Трехпрудного ездили в консерваторию, где у Марии Александровны было постоянное место. Отсюда девочки шли гулять к памятнику Пушкину, на любимую Тверскую, которая выглядела не так, как сейчас: узкая Тверская не была похожа на улицу Горького. Шли в Александровский сад, на тихие улочки поблизости, ходили в четвертую гимназию на Садово-Кудринской, в гимназию Алферовой — в 7-й Ростовский переулок, в гимназии Потоцкой, Брюхоненко, в гимназию с пансионом — Фон-Дервиз, в музыкальное училище Зограф- Плаксиной, а позднее на Сенную, где в меблированных комнатах «Дон» жил поэт Эллис, на Пречистенский (теперь Гоголевский) бульвар в издательство «Мусагет», в дом №10 на Малой Дмитровке (теперь улица Чехова) на заседания общества «Свободная эстетика , в дом №17 на Арбате, а потом в дом №10 на Поварской к Драконне (так девочки Цветаевы шутливо навывали своего друга Лидию Александровну Тамбурер)... Валерия Ивановна и Иван Владимирович уходили отсюда в Мерзляковский переулок на Высшие женские курсы: он — учить, она —учиться. Здесь писались первые книги Марины Цветаевой, сюда после выхода первой книги ее стихов «Вечерний альбом» пришел к ней Максимилиан Волошин, здесь околдовывал Марину и Анастасию «Чародей» — Эллис, здесь был замечательный и незабвенный его друг — переводчик древнего Гераклита — Владимир Оттонович Нилендер, так бедствовавший потом у нас и помогавший своей жене зарабатывать на жизнь расписыванием тарелочек... В этом доме в кабинете отца на стене висел портрет Марии Александровны в гробу, висела копия проекта фасада Музея изящных искусств, стояли слепки бюстов богов, которых перед праздниками по-домашнему переставляли, сметали с них пыль... В этом доме переживали радость открытия музея 31 мая 1912 года. В этом доме в следующем году 30 августа умер Иван Владимирович — основатель и первый директор этого музея.

С этим домом была связана вся жизнь. Отсюда уезжали на лето в любимую Тарусу, за границу для лечения Марии Александровны и по делам музея, на похороны Льва Толстого, в Крым, неизменно возвращаясь сюда, в Трехпрудный переулок. В 1911 году И.В.Цветаев писал Ю.С. Нечаеву-Мальцеву — меценату, давшему очень много денег на создание Музея изящных искусств, что собирается идти к заутрене, которую он более тридцати лет встречал в церкви Благовещенья у глазной больницы на Тверской, поблизости от Трехпрудного переулка. В 1912 году Марина Цветаева и ее муж Сергей Яковлевич Эфрон венчались в церкви Рождества Христова, «что в Палашах», то есть в Большом Палашовском переулке (по-теперешнему в Южинском) — тоже рядом с Трехпрудным.

Венчались они, кстати сказать, перед иконой «Взыскание погибших». Теперь эта икона находится в церкви в Брюсовском переулке, так как на месте церкви в Палашовском переулке стоит школа. Слова «Взыскание погибших» в современном языке имеют нето значение, которое они имели когда-то. Прежнее значение было близко к пушкинским словам «милость к падшим», к падшим в духовном смысле...

После замужества Марина Цветаева снимала квартиру у дальних родственников мужа (у известной в то время писательницы Р.М.Хин-Гольдовской в переулке Сивцев-Вражек в доме № 19). Позднее Цветаева жила на исчезнувшей теперь Собачьей площадке, а потом на Большой Полянке в Малом Екатерининском переулке, в доме, который она купила на деньги, подаренные ей воспитательницей ее матери, ставшей женой, а потом вдовой деда — Сусанной Давыдовной Мейн (дети звали ее «Тьо», она была родом из Швейцарии и так выговаривала русское слово «тетя»). Потом, с 1914 по 1922 год, вплоть до отъезда за границу Марина Цветаева жила в Борисоглебском переулке.

В течение семнадцати лет жизни в Германии, Чехословакии, Франции она не раз и не два мысленно возвращалась к дому в Трехпрудном переулке. За границей была написана ее мемуарная проза. В <Рождении музея>, в очерках «Лавровый венок», «Отец и его музей», в эссе «Дом у Старого Пимена», «Наталья Гончарова», «Мать и музыка», «Сказка матери», «Черт», «Живое о живом», «Пленный дух», «Мой Пушкин», во многих стихах и письмах Цветаева вспоминала дом в Трехпрудном переулке, тех, кто жил в нем, был связан с ним. Она писала: «Все они умерли, и я должна сказать». Воспоминания Анастасии Цветаевой, «Записки» В.И.Цветаевой, а также дневник И.В.Цветаева содержат неоценимые сведения о том, как жили в этом доме.

В 1926 году о доме, который прежде принадлежал Цветаевым, шла речь в Моссовете: обсуждалась просьба строительного товарищества «Творчество» разрешить «возвести каменное жилое строение в 5 этажей. С подвалами». На месте, «где ранее находился дом Цветаевых»... Интересно, что это строительное товарищество называлось «Творчество»... Во время войны и этот дом погиб. Построили новый. Шестиэтажный. Палисадник перед ним находится как раз на месте залы, гостиной и кабинета Ивана Владимировича Цветаева.

Статьи о литературе

2015-07-06
Весной 1912 года Сергей Есенин окончил церковно-учительскую школу, летом переехал в Москву и начал работать в конторе мясной лавки купца Крылова, у которого служил его отец. Крылову принадлежало домовладение по Б.Строченовскому пер., д. 24. В Центральном государственном историческом архиве г.Москвы хранится «Дело московской городской управы. Об оценке владения, принадлежащего Крылову Николаю Васильевичу».
2015-06-04
В четвертом номере московского журнала «Золотое руно» за 1907 год было напечатано извещение «от редакции»: «Вместо упраздняемого с № 3 библиографического отдела редакция «Золотого Руна» с ближайшего № вводит критические обозрения, дающие систематическую оценку литературных явлений. На ведение этих обозрений редакция заручилась согласием своего сотрудника Ал. Блока, заявление которого, согласно его желанию, помещаем ниже».
2015-07-21
Поворот неожиданный. Но для Бунина характерный. Его всегда интересовало внутреннее состояние человека в той или иной общественной атмосфере. Рабство и дальнейшее, пореформенное оскудение русских сел не могли не наложить мрачную печать на их обитателей, независимо от того, к какой социальной среде они принадлежали.