Одиночество в рассказах Ивана Бунина

Одиночество в рассказах Ивана Бунина

2015-07-15
Бунин, Иван Алексеевич

Одиночество — это, по Бунину, неизбежный удел человека, видящего в окружающем чужое и далекое или, в лучшем случае, постороннее его душе. Только любовь дает счастье общения душ, но и это счастье бренно и недолговечно. Такова главная мысль, выраженная в рассказе «В Париже». Здесь мотив одиночества находит новое выражение в теме навсегда утраченной родины, жизни, бесцельно протекающей на чужбине. Этот рассказ — жемчужина художественной выразительности.

В Париже встречаются двое русских. Он — бывший генерал, пишет историю первой империалистической и гражданской войн «по заказу иностранных издательств». Она — официантка в маленьком русском ресторанчике. Но то, кем они являются, ныне не имеет никакого значения, кроме разве того, что очень скупо, мимоходом рассказывается об их биографиях.

Но и эти биографии не таят в себе ничего неожиданного. В них — судьба белой эмиграции, растерявшей в странствиях по чужим странам силы духа.

Путь героя рассказа прошел через Константинополь. Здесь его молодая жена, как и многие другие русские женщины, поддалась соблазну «легкой» жизни, ушла от него к миллионеру-греку, ничтожному мальчишке. О ее дальнейшей судьбе ничего не сказано, но можно предположить самое худшее, зная, что нередко ожидало там женщин, отбившихся от родного берега.

С незаживающей раной памяти о ней доживает свой век в Париже бывший генерал. Он живет вдали от всяческих политических свар, как бы уединяется в себе, ожидая встречи со столь же одинокой и близкой ему по духу женщиной.

Случайные встречи с получасовым пребыванием в дешевых гостиницах все более отдаляют от него эту мечту. И все же она осуществляется, недолгое счастье приходит.

О судьбе героини рассказа известно еще меньше. Она замужем, но бурные волны житейского моря забросили ее мужа в Югославию, она же осела в Париже. И все здесь до встречи с героем отдает горьким привкусом банальности. Встреча с молодым французом, который оказывается сутенером, работа продавщицей в большом универсальном магазине, увольнение, еще одна ступенька «вниз» — прислуживание в ресторанчике.

Наверное, в простоте сюжета рассказа «В Париже», в очень обычной его теме, в лишенном всяких случайностей развитии отношений между его героями и содержится часть секрета его мудрой красоты. Бунин нарочито придерживается шаблона во всем, пока из искры не возгорается огонь любви.

Даже для художественного портрета героя писатель не ищет какого-либо предлога, «зацепки». Описание его внешности начинается с первого же слова рассказа. Прямая выправка офицера, светлые глаза, смотрящие «с сухой грустью», сразу же говорят о былой профессии, годах испытаний, непроходящей душевной боли. И тут же сообщается, что он арендовал в Провансе ферму, пытаясь вести хозяйство, но оказался неприспособленным для такой жизни, вынеся из нее лишь привычку вставлять в разговор едкие провансальские шутки.

Моросящий дождь, долгий осенний вечер, когда одинокий человек не знает, куда девать себя, грустная витрина черствых яств небольшого ресторанчика, маленькая зала с несколькими столиками — вот отнюдь не поэтическая обстановка, где зарождается долгожданная и запоздалая любовь, где две истерзанные души находят друг друга.

Тема одиночества все сильнее сплетается с темой обретенного счастья. Он и она испытывают потребность говорить об одиночестве потому, что они уже не одиноки. В них, в сущности, поет радость преодоленного горя. И кончается этот разговор так: «Бедный! — сказала она, сжав его руку». В этом слове заключены и материнская нежность, и зарождающиеся любовь и глубокое понимание страданий другого человека.

Писатель оттеняет красоту их чувства тоскливой обыденностью окружающей действительности, в которой они уже не одиноки. Так, у его дома «в металлическом свете газового фонаря, сыпался дождь на жестяной чан с отбросами». Но они вряд ли замечают это и, поднимаясь на лифте, тихо целуются.

Противник блеклой идилличности в описаниях любовных отношений, Бунин дополняет рассказ о любви своих героев описанием пробуждения чувственности. Он создает для нашедших друг друга одиноких людей ту полноту счастья, которая надолго невозможна, неизбежно должна разрушиться, то ли волей рока, то ли злом неустроенной жизни.

Писатель останавливает ровно и спокойно текшее повествование, чтобы следующими после любовной сцены двумя-тремя строками объявить, что его герои сошлись и он, на всякий случай, положил в банк на ее имя заработанные им деньги. При этом он вспоминает горькую французскую поговорку: «От любви даже ослы танцуют», и добавляет: «Ия себя чувствую так, точно мне двадцать лет. Но мало ли что может быть...».

Интервал в повествовании все-таки обозначен, и обозначен трагически. История любви началась осенью, а «...на третий день пасхи он умер в вагоне метро,— читая газету, вдруг откинул к спинке сиденья голову, завел Глаза...».

Итак, осень, зима, весна — вот недолгий срок счастья, любви, о которой — и это важно — ничего не сказано. Да и что скажешь о разделенной любви, когда два человека замкнулись в ней от всего мира, когда постоянно идущая в нем борьба расценивается как зло, которого надо сторониться. Попытайся Иван Бунин в своих рассказах, и особенно написанных в период, когда фашизм простер над Европой свои черные крылья, попытайся он предаться идиллическим мечтаниям, и его произведения о современности зазвучали бы иначе. Нельзя же предаваться долгой радости, когда мир стонет от неуверенности и печали. Свое отношение к жизни писатель взвешивал на весах собственной совести. И это было чрезвычайно трудно. Весьма характерен и один штрих в рассказе. Как уже упоминалось, его герой пишет историю гражданской и первой мировой войн. А рассказ, хотя действие в нем относится к периоду, предшествующему второй мировой войне, написан-то в ноябре 1940 года, когда Франция уже стонала под тевтонским сапогом. Отражено же это в рассказе лишь косвенным образом, в трагедийном накале концовки.

Строки эти, пожалуй, самые трагические из всех написанных Буниным. Огромный дар найденного счастья оборачивается невыносимой болью утраты, возвращения к одиночеству героини рассказа — Ольги Александровны, которое неизвестно как пережить. Но в заключительных строчках есть и другое. Вот эти строчки:

«Когда она, в трауре, возвращалась с кладбища, был милый весенний день, кое-где плыли в мягком парижском небе весенние облака, и все говорило о жизни юной, вечной — и о ее, конченной.

Дома она стала убирать квартиру. В коридоре, в плакаре, увидала его давнюю летнюю шинель, серую, на красной подкладке. Она сняла ее с вешалки, прижала к лицу и, прижимая, села на пол, вся дергаясь от рыданий и вскрикивая, моля кого-то о пощаде».

В этом сопоставлении, быть может, весь Бунин, с его любовью к жизни, с его ужасом перед лицом смерти. Не раз, видимо, у постаревшего писателя возникала мысль: неужели возможно, что все так же будет весной пробуждаться молодая жизнь, а меня не станет? А наряду с ней возникала и другая: а все же жизнь прекрасна, и я ее прожил не зря, оставлю людям частицу себя!

Рассказ «В Париже», подняв излюбленную Ьуниным тему любви на высшую точку художественного совершенства, не исчерпал, однако, ее. Эстетическое отношение к жизни у писателя не меняется, но он находит новые и новые ракурсы в освещении того главного, по его мнению, что определяет мысли и чувства человека. Различные вариации бунинской темы возникают из бесконечно перемещаемых соотношений характеров и ситуаций, из художественно-стилевых решений того или иного рассказа.

Некоторые из них элегичны, овеяны тихой грустью воспоминаний о родине и молодой любви. Наиболее характерен в этом отношении небольшой рассказ «В одной знакомой улице», подсказанный, как и рассказ «Темные аллеи», стихами. Рассказ, может быть, и не автобиографичен, но нечто подобное описанному Бунин, несомненно, пережил в молодости. Да и начинается рассказ так, будто писатель говорит о себе. Он идет весной по парижскому бульвару и вспоминает стихи:

В одной знакомой улице
Я помню старый дом
С высокой темной лестницей,
С завешенным окном...

По ассоциации со стихами возникает воспоминание. И далее прозаический текст перемежается со стихотворным. Проза отталкивается от стиха, дополняет его и полемизирует с ним. Человек как бы взращивает в душе своей красоту чувств. Действительность беднее, чем поэтическое представление о ней, чем воссоздание ее поэтом. Но важно ли это, раз человек переживает восторг обладания, приобретает свою возлюбленную? В стихах говорится о красоте распущенной косы, а герой рассказа вспоминает заплетенную русую косичку «довольно бедную». В стихах говорится о «чудо девушке», а была девушка с простонародным лицом, прозрачным от голода. В стихах говорится о не по-детски пламенном поцелуе, а поцелуи девушки из воспоминаний были нежны, как целуют слабые девушки. В стихах говорится: «Послушай, убежим!», а в жизни бежать было некуда и незачем.

Все эти сопоставления жизни, украшенной поэтом, с жизнью такой, как она есть, создают удивительный художественный эффект. Стихи способствуют созданию настроения в рассказе, но трогают не они, а юная любовь, описанная Буниным, трогает потому, что лишь никогда не любивший человек не взволнуется, прочитав: «Были эти слабые, сладчайшие в мире губы, были от избытка счастья выступавшие на глаза горячие слезы, тяжкое томление юных тел, от которого мы клонили на плечо друг другу головы...».

По своей природе, утверждает Бунин, человек создан для счастья и утверждения на земле прекрасного. Потребность человека в счастье, его стремление создавать прекрасное неистребимы, хотя «злая» действительность постоянно сокрушает его надежды, опрокидывает его планы. Окружающее человека зло не существует, по Бунину, изолированно от человека, оно проникает в человека, искажает его, порождает в нем некую иррациональность, ведущую его, в свою очередь, к злу, разрушению.

И это не единственная беда, подстерегающая человека. Нередко к разрушению и горю ведет любовь, да, та же любовь, которая открывает перед человеком красоту мироздания, дает ему короткие дни счастья. И тут у Бунина нет никакого противоречия. Ведь любовь не считается с формальными моментами, возникает не только тогда, когда человек «вправе» любить. А поскольку жизнь дурно устроена, то в ней постоянно происходят столкновения между естественной тягой человека к счастью и узаконенным в любви рабством, между свободой и собственничеством в любви. Собственничество, как зло жизни, стоящее на пути к счастью человека,— вот один из основных мотивов ряда лучших рассказов из заключающих цикл «Темные аллеи». К ним принадлежат «Галя Ганская», «Дубки», «Пароход «Саратов», «Ворон» и стоящий несколько особняком «Чистый понедельник».

В рассказе «Галя Ганская» взят своего рода особый случай. Для трагического исхода нет, собственно, никаких оснований, кроме того, что страсть превращает

человека в собственника, доходящего в стремлении всецело обладать до гибели.

За малым исключением, весь рассказ, который ведется от имени его героя — одесского художника, посвящен раскрытию одного характера, одной страсти, обрисовке одной фигуры. Это своего рода психологический и художественный портрет, передающий духовное и физиологическое формирование молоденькой девушки, ее страстной натуры, обусловившей последний трагический жест.

Герой рассказа дважды побывал в Париже и возомнил себя этаким неотразимым сердцеедом и законодателем мод. И он все же щадит невинность девушки, пришедшей к нему в мастерскую. Герой, в сущности, порядочный человек, и в нем просто бурлит молодость, а девушка очень хороша собой. Тем не менее и в минуты чувственного «безумия» он не может забыть, что ее отец всегда принимал его с распростертыми объятиями и однажды сказал им, молодым художникам: «Ой, ой, что за девчонка растет у меня, друзья мои! Боюсь я за нее!»

Художник целый год избегает встречи с девушкой, боясь, что вторично не сумеет сдержаться. Но жизнь идет своим чередом, и он вновь случайно встречает ее. Первая встреча не прошла, да и не могла пройти даром для нее, для этой увлекающейся, страстной натуры, переживающей, ко всему, пору созревания. С необычайной точностью психологических и пластических деталей передаются внешние проявления той «тайной» силы, которая толкает молодых людей в объятия друг друга. Однако и эта вторая встреча лишь еще один шаг к сближению. Молодые люди не видятся с полгода. А когда снова, и опять случайно, встречаются у того же кафе, происходит неизбежное. Он приглашает ее к себе, и они сближаются, ибо вплотную подошли к той черте, за которой это должно было случиться.

Встречи художника и Гали Ганской продолжаются. И в истории их любви, с самого начала и до поворота, ведущего к трагедии, нет ничего необычного. Есть только история любви, каких много, рассказанная зорким художником. Но вот в ней происходит абсурдный поворот, который многое проясняет и мотивирует трагический исход.

Художник собирается ненадолго уехать в Италию. Он еще не успел сообщить об этом своей возлюбленной. Она узнает о его предстоящем отъезде стороной, и между ними происходит следующее объяснение:

— Ты, говорят, на днях в Италию уезжаешь?

— Да, так что ж с того?

— Почему же ты не сказал мне об этом ни слова? Хотел тайком уехать?

— Бог с тобой. Как раз нынче собирался пойти к вам и сказать.

— При папе? Почему не мне наедине? Нет, ты никуда не поедешь!

Я по-дурацки вспыхнул:

— Нет, поеду.

— Нет, не поедешь.

— А я тебе говорю, что поеду.

— Это твое последнее слово?

— Последнее, но пойми, что я вернусь через какой-нибудь месяц, много через полтора. И вообще, послушай, Галя...

— Я вам не Галя. Я вас теперь поняла — все, все поняла! И если бы вы сейчас стали клясться мне, что вы никуда и никогда вовеки не поедете, мне теперь все равно. Дело уже не в том!

Этот важнейший в рассказе диалог на первый взгляд незначителен. В самом же деле он принадлежит к тем «проходным» местам, которые играют в бунинских произведениях особую и важнейшую роль, открывая в самом простом самое главное. Подобно незначительному диалогу в рассказе «В Париже», столкновение из-за пустяка между героями рассказа «Галя Ганская» вскрывает очень многое в характере героини, в неравноценности их чувств.

Галя и ее возлюбленный чувствуют по-разному и мыслят разными категориями. Она безраздельно отдалась своей любви, ибо такова ее натура, и малейшее покушение на ее чувства поднимает в ее душе страдание, с которым она не в силах справиться. В сущности своей это, конечно, проявление того собственничества в любви, которое не вносит в нее покой и радость. Но Бунин не обвиняет свою героиню и лишь говорит еще об одном случае среди сотен других вариантов, когда недолгое счастье оборачивается смертью.

Нельзя обвинять и художника, возлюбленного Ганской, говорит нам писатель, он был пленен очарованием, красотой, страстью девушки. Но любить так, как любила она, видимо, не умел. Для него являлось совершенно нормальным сообщить ей с некоторым опозданием о своем отъезде, для нее же это было откровением, осознанием того, что он ее любит по-другому, чем она его. А именно этого она перенести и не смогла.

В эстетической концепции Бунина счастье и несчастье неразрывно связаны между собой. В его произведениях часто бытуют философские высказывания, будто противоречивые и не укладывающиеся в одну систему мировоззрения. На деле же это далеко не так. Герой рассказа «Речной трактир» — военный доктор — рассказывает одному из своих друзей, как он однажды спас от сближения с пошляком и развратником чистую, прелестную девушку. А теперь заявляет: «А зачем, позвольте спросить, я вмешивался? Не все ли равно, чем и как счастлив человек! Последствия? Да ведь все равно они всегда существуют: ведь ото всего остаются в душе жестокие следы, то есть воспоминания, которые особенно жестоки, мучительны, если вспомнится что-нибудь счастливое...».

Высказанная доктором мысль подразумевает и другую. Была, скажем, лишь иллюзия счастья, один человек наделил другого несвойственными чувствами и качествами, а затем и полюбил его, так облагороженного в мечтах. Ну что ж, и это, видимо, допустимая радость, ибо разочарование не приведет к более жестоким воспоминаниям, чем память о любви с достойным и благородным человеком.

Бунин не верил в то, что в жестоком мире может торжествовать полное и длительное счастье. Поэтому малейший проблеск надежды, малейшее волнение души являлось драгоценным даром. В рассказе «Холодная осень» девушка, жениха которой убили во время войны, в Галиции, вспоминает осенний вечер в усадьбе перед его отъездом и говорит то ли безымянному собеседнику, то ли себе самой: «...Вспоминая все то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. Ужели он был когда-то? Все-таки был. И это все, что было в моей жизни,— остальное ненужный сон».

Эта же мысль проводится и в коротком рассказе «Качели». Он и она где-то в обычной дворянской усадьбе: росистый парк, кухня, из которой доносится аппетитный запах битков с луком, качели, которые визжат кольцами. У нее синие глаза и счастливое лицо, и он говорит ей: «Да, счастливее этого вечера, мне кажется, в моей жизни уже не будет... Пусть будет только то, что есть... Лучше уж не будет».

Неуверенность в завтрашнем дне, социальный пессимизм сочетаются у Бунина с поэтическим воспеванием любви, которая в его произведениях выступает как неодолимая сила обновления жизни. Как бы ни заполнял Бунин-художник страницы своих произведений печалью, расставанием, смертью, главными в них все же остаются страницы любви. А причина того, что мешает ее расцвету, становится в ряде произведений цикла все более конкретной и направленной.

Нотки осуждения собственничества, рабства в любви, прозвучавшие в «Гале Ганской», разыгрываются сильнее и напряженнее в рассказах «Дубки», «Пароход «Саратов» и особенно «Ворон», к которому тянется нить от рассказа «Господин из Сан-Франциско».

Рассказ «Дубки» до края напоен терпкой страстью, призывом пола, ревностью. Небольшой по размеру, он в художественном отношении принадлежит к числу лучших поздних рассказов писателя. Чувства человеческие обрисованы в нем в предельном напряжении, а образ женщины, находящейся в центре повествования,— прекрасная удача.

В «Дубках» все, кроме героини, очень русское, традиционное. Это приезд в родную усадьбу сына помещицы, юного корнета, не раз описанная природа средней полосы, могучие, столетние дубы, словно стражи охраняющие разваливающийся дедовский дом, и крестьянская изба рядом, где в уединении с мужем живет она — Анфиса.

Сюжет «Дубков» созвучен повести «Митина любовь». Там староста привозит Митю в уединенную избу лесника Трифона, где живет его невестка Аленка. Этот приезд сопряжен с необходимостью окончательно договориться с Аленкой о свидании с Митей. Но Бунин, видимо, был пленен возможностью воссоздания страстной любви в зачарованной обстановке уединенной избы, примостившейся в заросшем и опустевшем парке разрушенной усадьбы.

Однако для задуманного «жгучего» романа ему нужна была не разбитная и примитивная бабенка Аленка, а женщина, способная на затаенную и сильную страсть. И Бунин идет на «эксперимент». Он отказывается от обычного в его рассказах типа русской крестьянки и создает образ, подтверждающий то положение, что нет правил без исключения. Анфиса похожа на испанку. Для ее художественного портрета и раскрытия страстной натуры при первом свидании наедине с любимым Бунин находит новый и интересный художественный прием. Герой рассказа ее видит в красном дыму лучины. Она по-деревенски набелена и нарумянена, но прекрасна и в этом ряженом обличье. «Все маячит, дрожит в этом блеске, в дыму, но глаза и сквозь них видны — столь они широки и пристальны!.. Она, близ стола, спиной к белому от снега окошку, сидит в шелковом лиловом сарафане, в миткалевой сорочке с распашными рукавами, в коралловом ожерелье — смоляная головка, сделавшая бы честь любой светской красавице, гладко причесана на прямой пробор, в ушах висят серебряные серьги... Увидав меня, вскочила, мигом скинула с меня оснеженную шапку, лисью поддевку, толкнула к лавке,— все как в исступлении, вопреки всем моим прежним мыслям о ее гордой неприступности,— бросилась на колени ко мне, обняла, прижимая к моему лицу свои жаркие ланиты...».

До этой минуты между влюбленными не было сказано ни слова о любви. Он спрашивает, почему же она таилась, и молодая женщина объясняет это постоянным присутствием мужа, у которого орлиный, все замечающий глаз. А не выдавала себя потому, что крепка характером.

Это объяснение, непосредственно идущее от героини, весьма существенно дополняется всей художественной тканью рассказа. У Анфисы нет надежды на счастье. Более того, она бросается навстречу любви, полностью сознавая, что это грозит ей смертью. Но сила любви, отвращение к постылой жизни с немолодым и суровым мужем столь велики, что она первая бросается в объятия любимого.

В бунинских рассказах люди, одержимые страстью, гибнут потому, что оказываются между молотом и наковальней: своими чувствами и установлениями общества.

Бунин и не собирается сочетать в счастливом браке молодого дворянина и крестьянку, на этот счет он уже высказал свое мнение в первом произведении цикла — рассказе «Темные аллеи». А ведь могло быть счастье, а это в трудной жизни человека — самое главное. Но женщина живет с нелюбимым мужем, и он расценивает обладание ею как свое законнейшее право. Она — его раба, а он, по сути дела, рабовладелец, может распоряжаться ее жизнью.

Измены не было, но муж Анфисы — Лавр давно заподозрил, что его жена и барчук любят друг друга. Хотя в рассказе об этом и не говорится, но его отъезд, видимо, способ поймать неверную жену. Он внезапно возвращается и, войдя в хату, ведет себя так, будто накрытый стол, наряженная жена и присутствие молодого барина — дело обычное, его ничуть не смущающее. Он спокойно объясняет, зачем вернулся, а затем вежливо выпроваживает гостя.

Расправа Лавра с женой не показана, но сказано, что он удавил ее подпояской на железном крюку в дверной притолоке. А совершив хладнокровно зверское убийство, он пытается уйти от ответственности и, между прочим, говорит мужикам: «Нарядилась зачем-то, нарумянилась — и висит, малость не достает до полу... Присвидетельствуйте, православные».

Уже в самом неуклюжем объяснении заключено признание. Но и без него вина неоспорима. Крестьяне смотрят на Лавра и говорят:

— Ишь ты, что с собою наделала! А что же это у тебя, староста, вся борода клоками вырвана, все лицо сверху донизу когтями изрезано, глаз кровью течет? Вяжи его, ребята!

Заключает же рассказ краткая сентенция: «Был он бит плетьми и отправлен в Сибирь, в рудники».

Тема собственничества, ограниченная рамками любви, не обретает у писателя значения прямых социальных обобщений. Иной раз нелегко даже определить, каково отношение писателя к герою, желающему безраздельно владеть женщиной, усматривающему в этом свое законное право. Писатель, естественно, не одобряет крайних мер — убийства. Но Анфиса так хороша, что в какой-то мере можно понять и Лавра, убедившегося, что жена его не любит, готова отдаться другому.

Рассказу «Дубки» близок по теме рассказ «Пароход «Саратов». Его действие происходит в гостиной светской содержанки. Жестокость и невежество деревенской жизни порождает закон собственника, но тот же закон собственника правит в так называемых интеллигентных кругах большого города, где женщина тоже раба, тоже является предметом купли-продажи. Социальные мотивы преступления в «Пароходе «Саратов» более явно выявлены, чем в «Дубках». Преступление, совершенное офицером,— убийство содержанки, которая намерена уйти от него к своему предыдущему любовнику,— выглядит в рассказе как производное от преступления общества, в котором могут царить подобные нравы.

Женщина заявляет офицеру, что она порывает с ним, и он сначала не верит ей. Происходит диалог, который будто и не подготавливает трагическую развязку. Офицер забавляется, иронизирует, даже оскорбляет женщину. В пылу спора она говорит ему:

Я виделась с ним,— и, разумеется, тайком, не желая тебе причинять страдание,— и тогда же поняла, что никогда не переставала любить его.

Он сощурил глаза, жуя мундштук папиросы.

— То есть его деньги?

— Он не богаче тебя. И что мне ваши деньги! Если б я захотела...

— Прости, так говорят только кокотки.

— А кто же я, как не кокотка? Разве я на свои, а не на твои деньги живу?

Он пробормотал офицерской скороговоркой:

— При любви деньги не имеют значения.

— Но ведь я люблю его!

— А я, значит, был только временной игрушкой, забавой от скуки и одним из выгодных содержателей?

— Ты отлично знаешь, что далеко не забавой, не игрушкой. Ну да, я содержанка, и все-таки подло напоминать мне об этом.

В рассказе «Пароход «Саратов» основное место занимает диалог. С его помощью обрисованы персонажи, и он же создает драматическую ситуацию с ее трагическим финалом.

Читателю трудно осудить кого-либо из двух героев. Кто виноват: женщина или мужчина? Ясного ответа на этот вопрос в рассказе нет. И это далеко не случайно, ибо, размышляя, читатель начинает искать подлинно виновного.

В рассказе нет положительных героев. Оба действующих лица, подобно тому, как в «Корнете Елагине»,— порождение определенной среды, где царят нравы, уродующие душу человека. Ничем не занятая молодая женщина, состоящая на содержании то у одного, то у другого мужчины, изнывает от неопределенности своего положения. Она обманывает себя и своих любовников для внутреннего самооправдания. Она даже верит в то, что совершила ошибку, что любила одного, увлеклась другим, а затем поняла, что любит покинутого любовника.

В рассказе «Пароход «Саратов» Бунин ищет какой-то новый ракурс освещения жизни, подтверждающий его основной тезис о недолгом счастье человека. Но и здесь он как художник создает очередной обвинительный акт обществу, даже если и не ставит себе такую основную задачу.

В споре между офицером и собирающейся его покинуть содержанкой Бунин следует логике чувств, охватывающих его героев, но сама-то эта логика — производная от условий, сформировавших их характеры, их мироощущения.

«Купив» женщину, офицер возмущен ее «черной изменой». И по моральным устоям общества, где он живет, правда на его стороне. Быть может, не было бы и трагедии, если бы женщина не встречалась с соперником за его спиной. Тогда логично было всем собраться, поговорить по душам, и другой мужчина «перекупил» бы у него женщину. Так были бы соблюдены законы собственника, законы купли-продажи. Но «измена» не единственная причина трагедии, в конфликте переплетены собственнические интересы с любовными.

Относившийся беззаботно и легко к женщине полусвета, которую в обществе не принято любить, как «порядочную» даму, офицер в минуты, когда теряет ее, внезапно ощущает, что она значит для него больше, чем он ранее предполагал. В пылу столкновения женщина оскорбляет его, брезгливо говорит: «Пьяный актер». А когда он пытается развернуть ее лицом к себе, замахивается на него. И он стреляет.

Вслед за этим сразу идет эпилог — сцена на пароходе «Саратов», значение которой подтверждается, в частности, самим названием рассказа.

«В декабре того же года пароход Добровольного флота «Саратов» шел в Индийском океане на Владивосток. Под горячим тентом, натянутым на баке, в неподвижном зное, в горячем полусвете, в блеске зеркальных отражений от воды, сидели и лежали на палубе до пояса голые арестанты с наполовину выбритыми, страшными головами, в штанах из белой парусины, с кольцами кандалов на щиколках босых ног. Как все, до пояса гол был и он худым, коричневым от загара телом. Темнела и у него только половина головы коротко остриженными волосами, красно чернели жестким волосом давно не бритые худые щеки, лихорадочно сверкали глаза. Облокотясь на поручни, он пристально смотрел на горбами летящую глубоко внизу, вдоль высокой стены борта, густо-синюю волну и от времени до времени поплевывал туда». Этот эпилог воспринимается как контраст предыдущему, когда повествование обретает новое и глубокое значение в свете итоговой концовки,— одна из очень важных сторон художественной манеры Ивана Бунина. Концовка в «Пароходе «Саратов» как бы перекидывает мост в страшное будущее героя, предсказывая, что его ждет впереди. И тут же с новой силой возникает поставленный и ранее вопрос: а так ли уж виноват этот человек, и он ли виноват?

Концовка состоит из двух взаимодополняющих и усиливающих частей. В первой из них дается общая картина. Во второй в поле зрения введен герой рассказа, внешне ничем не отличающийся от прочих арестантов. Но мы-то его видели блестящим офицером, и его появление, подготовленное первой частью концовки, вызывает волнение, независимо от того, какое мы о нем составили себе представление.

Дисгармоничное решение Буниным темы любви очень оригинально дается в прекрасном рассказе «Ворон». В нем наиболее наглядно из всех бунинских произведении эмигрантского периода предстает та злая сила, которая лишает человека счастья. Тема купли-продажи в любви, начатая в «Пароходе «Саратов», значительно острее в социальном отношении ставится в рассказе «Ворон». Здесь зло уже персонифицировано в фигуре царского провинциального бюрократа, занимающего высокий пост.

Художественному портрету этого столпа губернской юрократии отводится значительное место отнюдь не для художественных «открытий».

Образ «ворона» символичен, внешнее сходство с хищной птицей подкрепляется определенными душевными свойствами. В характеристике сказано: «Даже в том чиновном обществе, к которому принадлежал он, не было человека более тяжелого, более угрюмого, молчаливого, холодно-жестокого в медлительных словах и поступках. Невысокий, плотный, немного сутулый, грубо-черноволосый, темный длинным бритым лицом,

большеносый, был он и впрямь совершенный ворон особенно когда бывал в черном фраке на благотворительных вечерах нашей губернаторши, сутуло и крепко стоял возле какого-нибудь киоска...».

В правящих губернских сферах могли быть чиновники разных характеров, но высшая власть, управлявшая ими, создавала из них исполнителей холодных и жестоких, совершенно неспособных считаться с чувствами людей. Именно в этом смысле и символичен художественный портрет царского чиновника, который назван не по имени, а по восприятию его сына — «вороном».

Пагубное давление неправедного устройства жизни переводится писателем из социальной плоскости в бытовую.

Приехав из Москвы на каникулы в отчий дом, герой рассказа застает там новую гувернантку. Два юных существа тянутся друг к другу, и вновь в очень лирическом звучании возникает тема недолгого счастья. Юная любовь — своего рода островок нежности в холодном и угрюмом доме «ворона», где его жестокая воля готова подавить все живое. В эту лиричную обстановку вносит нервозность сестра героя Лили — деспотичная и взбалмошная девчонка, явно унаследовавшая многие черты характера отца.

Но вот собственник приступает к выполнению своего плана. Робкая и прелестная девушка представляется ему подходящей женой-рабой. Он совершенно не склонен считаться с разницей лет, ее чувствами. Он, впрочем, и не желает вдаваться в такие «подробности». Деньги — вот чем, по его мнению, измеряются человеческие отношения. И он методически подготавливает «закупочную» операцию. Он ведет с ней беседу в поучительном тоне, тем самым прикрывая слегка свои намерения, придавая им этакий благопристойный вид. И тут же он не упускает возможность принизить ее, говоря о ее бедности, предлагая помечтать о богатстве.

Образ «ворона» уникален в галерее персонажей, созданных Буниным в последний период творчества. И в его обрисовке основная роль принадлежит лексике. Вот один из наиболее характерных ее образчиков:

— Белокурым, любезная Елена Николаевна, идет или черное или пунсовое... Вот бы весьма шло к вашему лицу платье черного атласу с зубчатым, стоячим воротом а ля Мария Стюарт, унизанным мелкими бриллиантами... или средневековое платье пунсового бархату с небольшим декольте и рубиновым крестиком... Шубка темно-синего лионского бархату и венецианский берет тоже пошли бы к вам... Все это, конечно, мечты,— говорил он, усмехаясь. — Ваш отец получает у нас всего семьдесят пять рублей месячных, а детей у него, кроме вас, еще пять человек, мал мала меньше,— значит, вам скорей всего придется всю жизнь прожить в бедности.

В этом монологе — весь человек. В медлительной, несколько старомодной речи, во всей ее внутренней сущности выражена непоколебимая самоуверенность консерватора и жестокого эгоиста. Вместе с тем это гнусный торг-покупка, где перед жертвой, еще мало понимающей жизнь, ставится дилемма: богатство или нищета. «Ворон», собственно, и не надеется на немедленное решение вопроса, но он заранее ставит силки, будучи убежден, что жертва рано или поздно попадет в них.

Какой-нибудь легкомысленный повеса попытался бы соблазнить девушку дорогим подарком. Но «ворон» действует методически, неотвратимо, как та бюрократическая система, типичным представителем коей он является.

Тема недолгой любви девушки и юноши обретает в рассказе более сильное, чем в предыдущих рассказах, социальное звучание. «Ворон»—жестокая и активная социальная сила, ломающая счастье двух юных существ. Еще ничего не зная о зародившейся между ними любви, этот губернский деспот, видя в сыне возможного соперника, ведет на него атаку. Как-то вечером, в обычном для него издевательском тоне, он говорит, что не оставит сыну ничего, так как из него, дескать, выйдет «мот первой степени».

Далее очень сжато рассказывается о коротком счастье молодых людей. Это случайные и радостные прикосновения рук, первый трепетный поцелуй и невыразимое томление, охватывающее влюбленных. И это все... «Ворон» «накрывает» их, и расправа не заставляет себя ждать. Сыну он приказывает уехать в самарское имение, угрожая в случае сопротивления лишить полностью наследства и по договоренности с губернатором выслать по этапу. Следовательно, насилие над человеческой душой готовится при непосредственной поддержке властей предержащих.

Юноша лишен возможности сопротивляться, и он ночью навсегда покидает столь негостеприимный отчий дом.

Концовка рассказа несколько необычна для Бунина. Герой видит в ложе Мариинского театра ее и отца, уже жену и мужа. Описанием ее внешнего вида и заканчивается рассказ. Она держится легко, непринужденно. Она прелестна, на ней платье пунцового бархата, заколотое на левом плече рубиновым аграфом, а на шее темным огнем переливается рубиновый крестик. Это именно один из тех нарядов, которыми ее, молодую девушку, соблазнял «ворон».

Вроде и трагедий нет. Все вошло в определенную жизненную колею. Молодой человек работает в министерстве иностранных дел, она живет в роскоши. Но читатель, знакомый со взглядами Бунина на любовь, сам сделает вывод о том, что под покровом внешнего благополучия живут двое людей с незаживающими душевными ранами...

Статьи о литературе

2015-07-15
Недалеко от Парижа, в маленьком городке Сен-Женевьев-дю-Буа, на православном кладбище, среди многочисленных захоронений наших соотечественников, есть скромное надгробие, на котором начертано всемирно известное русское имя: Иван Алексеевич Бунин. Свыше тридцати лет покоится его прах во французской земле. Но только в последние годы стали писать о трагической судьбе на чужбине, о забвении священной могилы выдающегося художника.
2015-07-21
Не только в повести «Митина любовь», но и в других произведениях лирико-драматического настроя Бунин очень скупо, буквально в двух-трех строчках, позволяет своему герою «собеседовать» с самим собой.
2015-07-21
Бедность, равнодушие издательств тягостно переносились Иваном Алексеевичем. Неизмеримо острее, однако, воспринимались страшные события, начавшиеся с приходом к власти фашистов. В октября 1936 года Бунин сам оказался жертвой их жестоких и бессмысленных порядков. В немецком городке Линдау он был задержан, раздет догола, грубо обыскан, бесстыдно допрошен. В результате писатель заболел и вынужден был, едва достигнув Женевы, вернуться в Париж.