Шахматово поэтическое

2015-06-04
Блок, Александр Александрович

С высокого холма, где когда-то среди леса, на берегу небольшого пруда стояла усадьба Шахматово, взору открываются бескрайние скромные просторы Средней России. Быстрая, то скрывающаяся в оплетенных хмелем дремучих зарослях ольхи и ивы, то вырывающаяся на простор лугов ледяная речка Лутосня где-то вдали пропадает в темной чаще леса. Там в нее впадают студеные серебристые роднички, множество которых выбивается в окрестностях Шахматова. За рекой, до самого горизонта, раскинулись на холмах темно-зеленые еловые леса, кое-где перемежающиеся светлыми березовыми рощами. Массив леса иногда разрывается полями) с раскиданными по ним серыми пятнами стогов. И когда в разрыв облаков проскальзывает редкий солнечный луч, стерня на уже убранных полях вспыхивает золотом. Золотой отсвет падает на темную кромку леса, на разбросанные по холмам небольшие деревни. Наверное вспоминая эти поля, деревни и стога под нависшим осенним небом, Блок писал:

Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые —
Как слезы первые любви!

Поросшие лесом холмы постепенно сливаются в бесконечности с угрюмым небом, и чудится, что вот-вот где-то там, вдали, за Клино-Дмитровской грядой, блеснет голубовато-серой лентой мать русских рек — Волга. С высокого холма, где стояла когда-то усадьба Шахматово, можно, кажется, увидеть всю русскую землю.

«...Здесь, в окрестностях Шахматова, что-то есть от поэзии Блока, — писал Андрей Белый, — встали горбины, зубчатые лесом; напружинились почвы и врезались зори:

И вдоль вершин зубчатых леса
Засветит брачная заря».

В пейзажной поэзии Блока необычайно ясно, четко отражена шахматовская природа. Поэт точен в ее описаниях. «Темно-зеленые межи», которые «сбегаются к овинам».— это окрестности Шеплякова. И сейчас вьется из Шахматова к крохотной деревеньке Гудино «пестрым лугом дороги узкой колея». И Блок, и члены его семьд любили Шахматове. «...Очень у нас тут хорошо, — читаем мы в письме матери Блока. — Дни стоят серые, свежие, тихие, но так все красиво об отъезде и думать не хочется. Проживем тут сколько можем. А сегодня светлый день, и потянуло уже к морозу. Мы с Францем (отчим Блока) ходили в Тараканово. Там широкие дороги, вокруг золотые леса. Очень чувствуется Россия...» «Благоуханная глушь» маленькой усадьбы сыграла слишком большую роль в судьбе и творчестве поэта, чтобы нам забывать о ней. Здесь он создавал свою первую книгу «Стихи о Прекрасной Даме». Здесь же он пишет гениальный цикл «На поле Куликовом».

В Шахматове же в 1910 году поэт начинает автобиографическую поэму «Возмездие», в которой много строк, непосредственно связанных с усадьбой и ее обитателями. На этой подмосковной земле родились многие стихи и прозаические произведения Блока.

Вниз по течению реки Лутосни, на склонах высокого лесистого холма, виднеется небольшое село Боблово. Там, в старинном парке, стоял дом Дмитрия Ивановича Менделеева. В Боблово часто ездил Блок, здесь жила его невеста Любовь Дмитриевна Менделеева. Неподалеку от Шахматова, по дороге, что, кружась и петляя, ведет в Боблово, растут две старые березы. Возможно, они помнят молодого Блока, скачущего на лошади к своей Прекрасной Даме. Стволы берез покрыты седым мхом, ветви изогнулись, как старые, усталые трудовые руки, и лишь сменяющиеся каждый год листья молодо шелестят на ветру.

По дороге в Боблово, в деревне Тараканово, сохранились остатки крохотной деревенской церкви. Сейчас от нее осталась лишь разрушенная ветром, временем и людьми Центральная часть. Несколько берез и ив простерли свои ветви над забытыми могилами у церковной стены. Пусто, уныло, заброшено. За церковным холмом ветер гонит ряску по маленькому пруду. И кажется, что, думая об этой скромной деревенской церкви, Блок писал:

...Но церковь упала в зацветший пруд.
Над зыбью самых глубоких мест
Плывет один неподвижный крест.

Но самого Шахматова уже давно нет. Когда я впервые приехал в эти края, трудно было найти даже остатки парка, в котором так любил работать молодой Блок. Одичавший сад почти слился с окружающим лесом.

Я долго бродил по безлюдным лесным тропинкам и полянам, пока случайно не встретил собиравшую в лесу грибы старую женщину. Тяжело ступая, она подвела меня к совершенно заросшему кустарником и деревьями месту. «Вот здесь он и стоял — дом Блока, — она показала на самую гущу кустов,—мой отец здесь в усадьбе исполу работал, а я девчонкой грибы и ягоды сюда носила. Наше село Гудино тут совсем рядом. Я и самого Блока помню, и мать и теток его. Ведь мне уже 68 лет. Хорошие были люди, никому ничего плохого не делали». Она устало повернулась и пошла к лесу. А я с завистью смотрел ей вслед — этой простой крестьянской женщине, одной из совсем немногих оставшихся в живых людей, видевших Александра Блока, зависть — черное чувство, но я завидую тем, кто встречался с Блоком, ибо Блок для меня наиболее полное и прекрасное выражение души Родины, нашего народа. Его стихи то нежные, то страстные, то безысходно грустные навечно вошли в русскую литературу, и бессмертна память о поэте, создавшем эти стихи.

Темный силуэт женщины растворился за деревьями, и я оказался наедине с тем, что осталось от Шахматова. Наступившая тишина нарушалась лишь шелестом серебристых листьев могучего старика тополя. Порывы ветра гнули вековые ветви, и казалось, что темно-зеленые волны пробегают по великолепной кроне гиганта. Этот тополь больше века охраняет въезд в усадьбу поэта. Он болен, сохнут нижние ветви, трескается кое-где вздувшаяся кора, обнажая вековое тело самого верного и молчаливого хранителя памяти поэта.

Буйно разросшийся кустарник, скрывал место, где можно., было определить остатки фундамента бекетовского дома. Совершенно непроходимые заросли одичавшей сирени, пышные соцветия которой когда-то каждое утро заглядывали поэту в окна, да настоящие дебри шиповника — вот и все, что осталось в Шахматове. Созревшие плоды шиповника таинственно горят кроваво-алым огнем в темных зарослях покинутого сада.

Шахматове достойно самого бережного и внимательного к нему отношения, мы обязаны вернуть ему жизнь. Реставраторами уже восстановлен архитектурный план разрушенного дома, план парка и сада. Найдены неизвестные ранее фотографии усадьбы, записаны воспоминания людей, бывавших в Шахматове. В деревне Тараканово развернута интересная выставка, посвященная жизни и творчеству поэта.

И верится, что вскоре встретит гостей возрожденный шахматовский дом, как и прежде зацветут прованские розы в саду, наполнится водой небольшой пруд.

И вновь зазвучат здесь стихи великого сына России.

В густой траве пропадешь с головой.
В тихий дом войдешь, не стучась...
Обнимет рукой, оплетет косой
И, статная, скажет: «Здравствуй, князь.
Вот здесь у меня — куст белых роз.
Вот здесь вчера — повилика вилась,
Где был, пропадал? что за весть принес?
Кто любит, не любит, кто гонит нас?»
Как бывало, забудешь, что дни идут,
Как бывало, простишь, кто горд и зол.
И смотришь — тучи вдали встают,
И слушаешь песни далеких сел...

Статьи о литературе

2015-04-08
Благоговея перед величием имени и необыкновенностью личности Анны Андреевны Ахматовой, я никогда не смел даже помыслить о том, чтобы когда-нибудь дерзнуть вылепить ее натурный портрет. Нагловатостью и авантюризмом, казалось мне, попахивала сама идея встречи с нею, уже при жизни ставшей классиком современной русской литературы. И наверное, я так никогда и не осмелился бы подойти к ней с просьбой о позировании если бы...
2015-07-15
Свое крупнейшее произведение эмигрантского периода — роман «Жизнь Арсеньева» Бунин писал свыше одиннадцати лет, начав его в 1927 году и закончив в 1938-м. Многие из рассказов цикла «Темные аллеи», а также ряд других небольших рассказов были написаны после этого романа.
2015-04-07
Почему же только месяц, когда я прожил в Ташкенте не менее трех лет? Да потому, что для меня тот месяц был особенным. Сорок три года спустя возникла непростая задача вспомнить далекие дни, когда люди не по своей воле покидали родные места: шла война! С большой неохотой переместился я в Ташкент из Москвы, Анна Ахматова — из блокадного Ленинграда. Так уж получилось: и она, и я — коренные петербуржцы, а познакомились за много тысяч километров от родного города. И произошло это совсем не в первые месяцы после приезда.