Записи из дневника Болдырева об Анне Ахматовой

Записи из дневника Болдырева об Анне Ахматовой

2015-06-24
Ахматова, Анна Андреевна

Начало моего знакомства с Анной Андреевной Ахматовой относится к 1924 году, когда ее близкая подруга О. А. Глебова-Судейкина уезжала за границу, а друзья моих родителей въезжали в освобождавшуюся квартиру О. А. Глебовой-Судейкиной в доме на углу набережных Невы и Фонтанки. Позже, с середины 30-х годов и до 1966 года, я изредка навещал Анну Андреевну, сперва в ее Фонтанном Доме, затем на улице Красной Конницы, в ее «Будке» на даче в Комарове, на последней ее квартире на улице Ленина и в больнице имени Ленина на Васильевском острове.

Мы говорили о ее стихах, о новостях литературы, о добрых знакомых, о радостном и печальном в жизни и в книгах. Визиты мои были всегда непродолжительны и одиночны. Обычно завершались отличным чаем в красивых чашках со сладостями. Как забыть ее — высокую, стройную, в черном шелковом кимоно с белым узором, царственно-благосклонную подвижницу, «милостивую к рабам»?

Шесть раз за последние восемь лет нашего знакомства, вернувшись домой, я вкратце записывал суть ее слов в части, касающейся нашей поэзии. Вот эти записи. Речь Анны Ахматовой приводится в кавычках, остальное — моя «оправа».

10 июня 1958 г.

Я долго не был у Анны Андреевны. Она страшно изменилась: чрезмерная полнота, тяжкая складка лица, ходит с не легкостью. «Мне стало не нравиться все то, что я написала до сих пор. Так не было никогда, только с этой зимы». Прочла мне девять стихотворений из цикла «Из сожженной тетради», первым было «Во сне», тогда ещё оно не было опубликовано. Я попросил разрешения записать. Она дала мне листик из тетрадки с красно-сине линовкой, на нем записал я под диктовку это стихотворение, она подписала и поставила дату: 1 февраля 1946 г. Против нынешнего печатного текста добавлена одна строфа:

Мы с тобою, друг мой, не разделим
То, что разделить велел нам Бог.
Мы с тобою скатерть не расстелим,
Не поставим на нее пирог.

Пораженный глубокой человечностью и мрачной красотой этих строк, я сказал: «Вы всегда видели то, что не видят другие. Раньше то были странные, прекрасные вещи. Теперь это страшное».

«Разве?» — только и сказала она с полуулыбкой неподвижной маски. Она вся — в себе и о себе, вся в гениальном солипсическом космосе. Так и должно быть — Великая же, Вещая!

12 марта 1959 г.

Мне подарок — новая книга со вставкой стихотворения «Музыка» и фотография 1924 года: «Мне было 35 лет». «Почему такая печаль?»— спросил я Анну Андреевну.

«Это было как раз после моего первого запрещения. В апреле 1924 года я поехала в Москву и там выступала в консерватории. Выступали еще Замятин, Пильняк. Я прочла „Новогоднюю балладу". Этого не следовало делать. Затем, до 1939 года — ни строки. Потом его каприз — сборник. Потом 1946 год. Вообще мне было: к пятидесятилетию — Лева, к шестидесятилетию— 1946 год. Сейчас меня непрерывно ругают в заграничных изданиях (итальянских, американских — Харкинс).

„Живаго" — сатанинская книга, в ней — сатанинская гордыня. Пастернак — человек, провалившийся сам в себя. Стихи в „Живаго", в отличая от стихов Ахматовой были у нас напечатаны в журнале „Знамя" за 1955 год, а два — в „Дне поэта". Его родители — крещеные московские евреи. Он говорит по-русски так, как нам с вами не снилось. Так говорят сейчас только некоторые замоскворецкие старухи. Его переводы очень неровны. В „Фаусте" некоторые места лучше, чем у Гёте, а рядом страшные гаффы. Есть гаффы и в „Гамлете"».

25 ноября 1959 г.

Анна Андреевна: «Я готовлю книжку, около 5 тысяч строк и автобиографию. Писала все лето свои стихи, не переводы».

«Кого вы ставите выше, Пастернака или Мандельштама?»

Анна Андреевна: «Конечно Мандельштама!»

12 апреля 1961 г.

Она приехала в феврале из Москвы и с тех пор нездорова. Страшная полнота, отечность. Заметное ухудшение слуха. Но дух в прежней блистательной ясности.

Анна Андреевна: «Мне принесли мою новую книгу — отвратительная зеленая лягушка. Я отказалась ее принять, но тысяча экземпляров «лягушки» распространена, остальные 49 тысяч переплетают заново. В феврале прошлого года в Америке издан сборник в честь Пастернака. Там напечатана моя «Поэма без героя». В книге стихов 1961 года есть некоторые части, которых нет там.

Читала роман Сирина, то есть Набокова, «Профессор Пнин». Там проведена некая антиахматовская тенденция. Он пишет обо мне примерно то же, что Жданов. Хоте рассердиться, но потом решила, что он мелкий пошляк.

Анна Андреевна прочла «Смерть Софокла» и «Если б все, кто помощи душевной...».

«Мне всегда нравилась эта легенда. Я написала первое стихотворение недавно, здесь, оно будет в майской «Звезде», второе возникло под влиянием писем от двух «каторжников» из отдаленных мест».

Ей пишут, пишут. Опять говорила плохо о «Живаго». Прочла главу из своей работы о дуэли и смерти Пушкина (Софья Карамзина — дантеска и клеветница).

«Лето проведу у себя в «Будке» в Комарове».

22 мая 1961 г.

Был у Вещей в ее «Будке» в Комарове, «Будка» подарена на ей Союзом писателей. Она здесь уже три недели, но лучше не чувствует себя нисколько, в противоположность прошлому лету. Будет здесь до осени, так как дом на улице Красной Конницы стал на капитальный ремонт. Вещи перевезены в новый писательский дом на улицу Ленина(бывшую Широкую), но там все залило водой («все мои вещи погибли»), С нее взяли расписку, что выедет через год.

В «Звезде» № 5 вышло три стихотворения. «Гибель Пушкина» вчерне закончена.

3 января 1961 г.

Был у Вещей в больнице имени Ленина, где она лежит уже месяц после инфаркта. Нельзя даже садиться Но весела, ясна. Прочла только что написанное стихотворение «Александр у Фив». «Поэма» два раза напечатана в Нью-Йорке, будет скоро напечатана здесь.

Это была наша последняя встреча.

Статьи о литературе

2015-06-04
Великая, но, к сожалению, неоконченная поэма Блока «Возмездие» была задумана в Варшаве после похорон профессора Блока. Эпиграф взят из Ибсена: «Юность — это возмездие». Это произведение родилось из посмертной любви поэта к отцу, который при жизни был ему совершенно чужим.
2015-07-21
Если говорить о пессимизме Бунина, то он иного происхождения, чем пессимистические проповеди Сологуба, Мережковского и прочих декадентов. Совершенно произвольно интерпретирует Батюшков цитируемые Буниным следующие слова Леконта де Лиля: «Я завидую тебе в твоем спокойном и мрачном гробу, завидую тому, чтобы освободиться от жизни и избавиться от стыда мыслить и ужаса быть человеком».
2015-05-18
16 ноября 1880 года в Петербурге Александра Андреевна, навсегда расставшись с мужем, родила сына — Александра Блока. С самого рождения его окружали бабушка, прабабушка, мать, тетки, няня. Безграничное, чрезмерное обожание, чуть ли не культ!