Амур и Психея

Пришла блондинка-девушка в военный лазарет,
Спросила у привратника: «Где здесь Петров, корнет?»

Взбежал солдат по лестнице, оправивши шинель:
«Их благородье требует какая-то мамзель».

Корнет уводит девушку в пустынный коридор;
Не видя глаз, на грудь её уставился в упор.

Краснея, гладит девушка смешной его халат,
Зловонье, гам и шарканье несётся из палат.

«Прошёл ли скверный кашель твой? Гуляешь или нет?
Я, видишь, принесла тебе малиновый шербет...»

— «Merci. Пустяк, покашляю недельки три ещё».
И больно щиплет девушку за нежное плечо.

Невольно отодвинулась и, словно в первый раз,
Глядит до боли ласково в зрачки красивых глаз.

Корнет свистит и сердится. И скучно, и смешно!
По коридору шляются — и не совсем темно...

Сказал блондинке-девушке, что ужинать пора,
И проводил смущённую в молчаньи до двора...

В палате венерической бушует зычный смех,
Корнет с шербетом носится и оделяет всех.

Друзья по койкам хлопают корнета по плечу,
Смеясь, грозят, что завтра же расскажут всё врачу.

Растут предположения, растёт басистый вой,
И гордо в подтверждение кивнул он головой...

Идёт блондинка-девушка вдоль лазаретных ив,
Из глаз лучится преданность, и вера, и порыв.

Несёт блондинка-девушка в свой дом свой первый сон:
В груди зарю желания, в ушах победный звон.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-21
Иван Алексеевич часто говорил о неискоренимых началах «русской души», имея в виду некие исконные, подсознательные силы. Но в художественных произведениях «подсознательное» и «бессознательное» слиты в некое единое целое. Обратимся к рассказу Бунина «Я все молчу» (1913).
2015-07-21
Пейзаж в раннем творчестве Бунина — это не просто зарисовки художника, проникновенно ощущающего красоту родных полей и лесов, стремящегося воссоздать панораму мест, где живет и действует его герой. Пейзаж не только оттеняет и подчеркивает чувства героя. Природа в ранних рассказах Бунина объясняет человека, формирует его эстетические чувства. Вот почему писатель стремится уловить все ее оттенки.
2015-07-15
На протяжении всей своей жизни Бунин сознавал неослабевающую, чарующую власть Пушкина над собой. Еще в юности Бунин поставил великого поэта во главе отечественной и мировой литературы — «могущественного двигателя цивилизации и нравственного совершенствования людей». В трудные, одинокие годы эмиграции писатель отождествлял свое восприятие русского гения с чувством Родины: «Когда он вошел в меня, когда я узнал и полюбил его?