Амбалы

Могучее тело, но как же иссохло!
В глазах само небо, но смотрят как стёкла.

Для мыслей свободных чела очертанья.
Но врезаны резко морщины страданья.

Слова словно стрелы: в них слышится битва
И голода голос: «Дай хлеба, не сыт я!»

И целыми днями, подобно животным,
Лежат они стадом на береге потном.

Один, и другой, и десятки - повсюду
Свалились амбалы в покорную груду.

То дремлют, то вшей на рванье своём крошат
И ждут, отупев, чтоб досталась им ноша.

Подходит хозяин. Вскочили толпою,
Бранятся, дерутся со злобой слепою.

Потом по-верблюжьи пригнутся и спину
Подставят под тяжесть, верёвку закинув.

И рабская радость по пыльной дороге
Потащит за хлебом голодные ноги.

Довольно позора! Свергайте насилье!
Всё ваше полей и садов изобилье!

Для вас благовонием пенятся розы
И никнут под тяжкими гроздьями лозы.

Для вас корабли, и дворцы, и верблюды,
И моря щедроты, и горные руды.

И песни Хайама, и нега кальяна.
Усталые ноги достойны сафьяна.

Сорвите лохмотья! Шелка Кашемира -
Вот ваша одежда, властители мира!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-05
Для того чтобы понять глубину отношения Блока к такому сложному социально-политическому явлению, как Октябрьская революция, необходимо еще раз сказать о своеобразном, «музыкальном» восприятии Блоком мира. Он считал, что внешняя сущность окружающего скрывает глубокую внутреннюю музыкальную стихию, немеркнущее, вечно бушующее пламя, которое в разные исторические эпохи то вырывалось наружу, освещая благородным заревом мир, то глубоко скрывалось в недрах, оставаясь делом лишь бесконечно малого числа избранных.
2015-07-15
Заметный поворот в сторону вымысла в теме любви начинается с семнадцатой главы пятой книги. В поисках новой обстановки, пытаясь сбежать от гнетущей несправедливости своего положения, несходства характеров, разрушающего любовь, Арсеньев отправляется в поиски прибежища для больной души.
2015-07-15
«Жизнь Арсеньева» состоит из множества фрагментов, но впечатления мозаики не производит. Мы не замечаем причудливого узора соединительных линий, а бесконечно разнообразный бунинский пейзаж способствует превращению мозаики в огромное и цельное полотно.