Ах, отчего мне сердце грусть кольнула

Ах, отчего мне сердце грусть кольнула,
Что за печаль у сердца моего?
Ты просто в кочегарку заглянула,
И больше не случилось ничего.
Я разглядеть успел всего лишь чёлку,
Но за тобою, будто за судьбой,
Я выбежал, потом болтал без толку
О чём-то несущественном с тобой.

Я говорил невнятно: как бабуся,
Которой нужен гроб, а не любовь,
Знать, потому твоя подруга Люся
Посмеивалась, вскидывая бровь?
Вы ждали Вову, очень волновались.
Вы спрашивали: «Где же он сейчас?»
И на ветру легонько развевались,
Волнуясь тоже, волосы у вас.
Я знал волненья вашего причину
И то, что я здесь лишний, — тоже знал!
И потому, простившись чин по чину,
К своим котлам по лужам зашагал.

Нет, про любовь стихи не устарели!
Нельзя сказать, что это сор и лом.
С кем ты сейчас гуляешь по Форели?
И кто тебя целует за углом?
А если ты одна сидишь в квартире,
Скажи: ты никого к себе не ждёшь?
Нет ни одной девчонки в целом мире,
Чтоб про любовь сказала: «Это ложь!»
И нет таких ребят на целом свете,
Что могут жить, девчонок не любя.
Гляжу в окно, где только дождь и ветер,
А вижу лишь тебя, тебя, тебя!

Лариса, слушай! Я не вру нисколько —
Созвучен с сердцем каждый звук стиха.
А ты, быть может, скажешь: «Ну и Колька!» —
И рассмеёшься только: ха-ха-ха!

Тогда не сей в душе моей заразу —
Тоску, что может жечь сильней огня.
И больше не заглядывай ни разу
К нам в кочегарку! Поняла меня?

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-21
Последние страницы второй книги «Жизни Арсеньева» посвящены поре мужания юного Арсеньева. Удивительная зоркость, тонкое обоняние, совершенный слух открывают перед юношей все новые красоты природы, все новые сочетания между ее компонентами, все новые и прекрасные формы ее созревания, весеннего расцвета.
2015-06-24
Начало моего знакомства с Анной Андреевной Ахматовой относится к 1924 году, когда ее близкая подруга О. А. Глебова-Судейкина уезжала за границу, а друзья моих родителей въезжали в освобождавшуюся квартиру О. А. Глебовой-Судейкиной в доме на углу набережных Невы и Фонтанки.
2015-07-15
На протяжении всей своей жизни Бунин сознавал неослабевающую, чарующую власть Пушкина над собой. Еще в юности Бунин поставил великого поэта во главе отечественной и мировой литературы — «могущественного двигателя цивилизации и нравственного совершенствования людей». В трудные, одинокие годы эмиграции писатель отождествлял свое восприятие русского гения с чувством Родины: «Когда он вошел в меня, когда я узнал и полюбил его?